Учебное пособие для вузов






НазваниеУчебное пособие для вузов
страница7/44
Дата публикации21.09.2013
Размер6.11 Mb.
ТипУчебное пособие
ley.se-todo.com > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   44

политическая культура

Политическая культура часто рассматривается как основа всей политической деятельности или, по край­ней мере, как фактор, определяющий характер, особен­ности и уровень развития политической деятельности. Содержание понятия «политическая культура» вклю­чает исторический опыт, память социальных общностей и отдельных индивидов в сфере политики, их ориента­ции, навыки, влияющие на политическое поведение. Этот опыт содержит в обобщенном, преобразованном виде впечатлений и предпочтений в сфере внешней и внутренней политики.

История понятия начинается с 1956 г. Именно то­гда термин «политическая культура» был введен в нау­ку американским политологом Г. Алмондом. В его пони­мании, это особый тип ориентации на политическое действие, отражающий специфику той или иной поли­тической системы. С одной стороны, политическая культура является частью общей культуры общества. С другой стороны, она связана с определенной поли­тической системой.

Наиболее известное исследование политической культуры было предпринято в классической работе Г. Алмонда и С. Вербы. Они определяли ее как «субъективный поток политики, который наделяет значени­ем политические решения, упорядочивает институты и придает социальный смысл индивидуальным действи­ям»11. В другом месте, С. Верба в соавторстве с психо­логом Л. Паем писали еще более прямо: «Когда мы гово­рим о политической культуре общества, мы имеем в виду политическую систему, интернализованную в знании, чувствах и оценках его членов»12. В конечном счете, понятие «политическая культура» оказалось на­столько удобным, что в результате многих исследова­ний сложилось масса ее определений.

Определения политической культуры делятся на 4 основные группы. Во-первьгх, психологические опре­деления. Политическая культура рассматривается в них как набор ориентации на политические объекты. Во-вmopых, определения обобщенные. В них политическая культура понимается и как установка, и как поведен­ческие акты. В-третьих, объективные политические определения. Культура обозначает в них объекты вла­сти, санкционирующие поведение участников, прием­лемое для данной системы. Особенности системы здесь важнее, чем состояния индивидов. В-четвертых, эври­стические определения. Политическая культура рас­сматривается как гипотетический конструкт, создан­ный в аналитических целях.

Структурно, политическая культура представляет­ся в виде трех уровней:

1) познавательной ориентации, включающей зна­ния о политической системе, составляющих ее ролях, носителях этих ролей и особенностях функционирования системы;

2) эмоциональной ориентации, отражающей чув­ства по отношению к политической системе, ее функциям, участникам и их деятельности;

3) оценочной ориентации, выражающей личное отношение человека к политической системе и ее составляющим.

Детальный анализ элементов политической культу­ры предполагает выделение важнейших культурных тенденций и их операционализацию, что необходимо для эмпирического исследования различных ее типов. Вслед за классиками изучения политической культуры Г. Алмондом и С. Вербой, политическая психология ис­пользует следующую базовую схему элементов полити­ческой культуры: субъект — установка — действие — объект.

Субъектом политической культуры может быть индивид, группа, партия, регион, население страны в целом и т. д. Среди объектов, на которые направлена установка, принято выделять политическую систему в целом, текущий политический процесс, политический режим, отдельные партии, политических лидеров, по­литические ценности, наконец, самого субъекта.

Важнейшей характеристикой политической куль­туры конкретного общества является степень ее гомо­генности. Неоднородность допускает существование ряда субкультур и даже контркультур в рамках (или наряду) с господствующей политической культурой. Однородность категорически препятствует этому, слу­жа основой для тоталитаризма.

Политическая культура — динамичный и, одно­временно достаточно инерционный феномен. Она раз­вивается вместе со своими носителями, индивидами и политическими общностями, Политический опыт при передаче от поколения к поколению подвергается внешним воздействиям, которые либо укрепляют ос­новы сложившейся политической культуры, либо ви­доизменяют ее. К таким воздействиям относятся ряд моментов. Во-первых, это динамика отношений в сфе­ре производства и потребления, что ведет к пере­стройке социальной структуры, потребностей и инте­ресов социальных групп. Во-вторых, обретение нового исторического опыта. Опыт передается следующим поколениям не в чистом, а превращенном виде. Транс­формация первичного опыта происходит через закре­пляющие его идеологические представления, нормы и ценности, а также за счет личных особенностей тех, кто передает этот опыт. Важнейшим средством кон­сервации устоявшихся элементов политической куль­туры являются традиции.

Межпоколенческую передачу политической куль­туры можно представить как процесс закрепления в сознании граждан определенной системы ориентации на соответствующие ценности, нормы и образцы по­литического поведения, в рамках которой существует более устойчивое ядро, обеспечивающее преемственность политической культуры, и менее устойчивые, изменяющиеся ориентации. Необходимым условием существенных преобразований политической культуры является накопление в обществе мощных изменений, воздействие которых на сознание людей способно пре­одолеть их сопротивление внедрению новых образцов и норм политического поведения. Политическое созна­ние является одной из форм реализации политической культуры, наряду с неосознанными реакциями ориен­тировочного порядка и импульсивными поведенчески­ми актами.

К факторам, формирующим политическую куль­туру, относятся внешнее окружение страны или обще­ства, а также определенные события их внутренней жизни. Среди прочих факторов выделим традиции и ритуалы, а также действующие политические институ­ты. К последним относятся государство, армия, цер­ковь, деловые круги, университеты, средства массовой информации и т. д.

Ценность понятия «политическая культура» состо­ит в том, что оно позволяет выявить глубинные причи­ны специфики политического поведения различных социальных общностей и индивидов при близких ус­ловиях их существования.

Поведение — это способ существования культуры, без которого она невозможна. Но воплощенная в пове­дении культура является еще и отношением к анало­гичным воплощениям другого индивида или группы. В политике это и есть отношения власти, господства-подчинения, конфликта или согласия, совместных дей­ствий и др. Соответственно, при объяснении полити­ческого поведения различных субъектов политики необходимо учитывать специфику их политической культуры. Информация о политическом поведении тех или иных участников политики при соответствующей аналитической обработке может быть использована как индикатор их политической культуры для харак­теристики ее содержания, структуры и т. д.

Известны разные типы политической культуры. Еще Г. Алмонд и С. Верба на основании первых работ выделили три основных и несколько смешанных типов. Первый чистый тип — патриархальный. Такая сис­тема единовластно управляется вождями и характе­ризуется полным отсутствием у граждан какого-либо интереса к политической системе и требует от них сплошного подчинения.

Второй чистый тип — подданический. Он отлича­ется сильной ориентацией граждан на политическую систему и слабой степенью их личного участия в поли­тике. Он сформировался в условиях феодального обще­ства с выраженной иерархичностью отношений меж­ду разными уровнями политической системы, Нижестоящие подданные согласно традиции должны с почтением относиться к своему сеньору. «Почитательная» модель отношений до сих пор ощущается во многих политических культурах. Отметим, что почти­тельность к лидеру в данной культуре может сочетать­ся и с высоким гражданским сознанием и личным уча­стием.

Третий чистый тип — активистский. Он отлича­ется стремлением граждан играть существенную роль в политических делах и их компетентностью в делах государства, что предполагает и высокий интерес, и позитивное, активное отношение к политике.

В реальности чистые типы практически не встре­чаются. Их сочетания дают различные смешанные типы: патриархально-подданический, поддан ически-активистский и др. Один из таких смешанных типов, получивший название «гражданской культуры», пре­тендует на роль основного и часто упоминается в их ряду как четвертый основной тип.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПСИХИКА

За неимением лучшего, мы используем здесь пока еще не общепринятое понятие «политической психики» для определения политико-психологических особенно­стей основных психических функций и процессов. Если не вдаваться в совсем уж глубинные психологические детали, в достаточно общем политико-психологическом виде, человеческая психика может быть представлена как состоящая из четырех основных блоков. Во-первых блок политического восприятия — восприятия полити­ки как таковой и, в частности, восприятие политической информации. Во-вторых, блок политического мышле­ния — переработки воспринятой политической инфор­мации, ее осмысления и принятия политического реше­ния. В-третьих, блок политических эмоций, чувств и аффектов — эмоционального оценивания выводов по­литического мышления. Четвертым, итоговым, и уже выходящим за пределы собственно психики, является блок политического поведения —конкретных действий, основанных на воспринятой, переработанной и оценен­ной информации. Рассмотрим вкратце эти основные блоки с учетом того, что подробно они будут рассматри­ваться в последующих главах книги.

1. Политическое восприятие. Еще в 20-е — 30-е годы, в многочисленных экспериментальных исследо­ваниях американской психологической школы «New Look» было однозначно доказано: наше восприятие зависит от установок и стереотипов нашего сознания, а в политическом аспекте — от политического созна­ния, самосознания и политической культуры. Причем проявляется это влияние на неосознанном уровне. Наложите друг на друга контурные изображения ав­томобиля и лошади, а потом покажите этот внешне бессмысленный набор линий американцам и мекси­канцам. Абсолютное большинство американцев уве­ренно видят в этом наборе автомобиль. Не меньшее количество мексиканцев — мустанга. Сделайте то же самое с изображением автомата Калашникова и скрип­ки. Большинство палестинцев (чеченцев, афганцев — любой воюющей общности) увидят только автомат Калашникова. Напротив, большинство европейцев увидят скрипку, и ничего больше.

Человеческое восприятие избирательно, селектив-но. Соответственно, избирательно и политическое восприятие. Такая избирательность формируется в процессе политической социализации — «врастания» подрастающих поколений во взрослый, политический мир. Сформировавшись, эти особенности восприятия оказываются связанными с политической культурой, политическим сознанием и самосознанием, а также с Другими психическими функциями и процессами.

2. Политическое мышление — это форма созна­тельного продуктивного отражения человеком процес­сов и явлений окружающей политической реальности в виде суждений, выводов, решений и умозаключений. Системообразующей функцией политического мыш­ления является отражение политической реальности как особой деятельности. Политическое мышление включает в себя не только когнитивные, но и эмоцио­нально-оценочные механизмы, имеющие собственный онтологический статус. Принципиально важной особенностью именно политического мышления является его крайняя нелогичность, а часто просто откровенная алогичность.

Еще в XIX веке Л. Кэррол блестяще подметил: «Об­щество было бы в гораздо меньшей степени подверже­но панике и другим пагубным заблуждениям, а поли­тическая жизнь выглядела совсем иначе, если бы аргументы (пусть даже не все, а хотя бы большинство), широко распространенные во всем мире, были пра­вильными... На одну здравую пару посылок (под здра­вой я понимаю пару посылок, из которых, рассуждая логически, можно вывести заключение), встретившую­ся вам при чтении газеты или журнала, приходится по крайней мере пять пар, из которых вообще нельзя вы­вести никаких заключений. Кроме того, даже исходя из здравых посылок, автор приходит к правильному за­ключению лишь в одном случае, в десяти же он выво­дит из правильных посылок неверное заключение»13.

Рассматривая политическое мышление, М. Вебер отмечал «повсеместное использование терминов, кото­рым крайне трудно придать определенный смысл», и даже таких, «которые вообще не допускают анализа». Анализируя общественно-политические дискуссии в послереволюционной России, логик С.И. Поварнин де­лал однозначный вывод о слабой логике политического мышления на всех стадиях — начиная от операций с понятиями, кончая связями суждений с умозаключе­ниями. Специальный анализ современного политиче­ского мышления в России был осуществлен в 90-е гг. под нашим руководством А.А. Хвостовым14.

Содержание политического мышления определя­ется не столько логическими механизмами, сколько установками, целями и ценностями, определяемыми политическим сознанием и политической культурой. С другой стороны, политическое мышление опериру­ет не только знаковыми моделями, сколько перцептив­ными категориями (образами, мифами, верованиями и т.п.), что в свою очередь влияет на политическую культуру и политическое сознание в целом.

3. Политические эмоции — это форма чувственно­го, обычно неосознанного, но достаточно продуктивно­го отражения человеком процессов и явлений окружаю­щей политической реальности в виде аффективных оценок и реакций. В политической психике трудно пе­реоценить аффективный, эмоциональный момент. Еще в 1954 г. К. Левин на основе многочисленных фактов констатировал, что подверженность познавательного материала влиянию эмоций определяется его структу­рированностью: чем более «расплывчатым» является поле восприятия, тем больше его подверженность влия­нию эмоций. По мнению Я. Рейковского, «отношения между политическими событиями, причинные связи между факторами идеологической, социальной, эконо­мической природы настолько сложны, что постижение их в целом превышает возможности дилетанта... Такое положение способствует доминирующему эмоциональ­ному отношению к тем или иным событиям»15.

Главной особенностью политической психики в целом является ее глубокая инерционность. Рассмот­рим силу и влияние ее действия на наиболее понятном и очевидном примере инерции мышления (хотя все сказанное будет относиться и к политическому воспри­ятию, и к политическим эмоциям, и к политическим действиям).

Инерция психики в политике — от лат. inertia, оз­начающего неподвижность, бездеятельность. Это свой­ство психики, во-первых, сохранять свое состояние покоя или прямолинейного равномерного движения до тех пор, пока какая-либо внешняя причина (явление, процесс, ситуация) не выведет его из этого состояния. Во-вторых, это способность приобретать под действи­ем какой-либо конечной внешней причины определен­ное конечное ускорение и продолжать реагировать на эту причину даже в том случае, когда ее реальное влия­ние исчезло.

Инерция восприятия и мышления проявляется в жесткости, ригидности и стереотипизированности внутри— или внешнеполитического курса, в нежела­нии и невозможности сменить систему взглядов и оце­нок происходящих событий, изменить направленность и характер политических действий, отказаться от уже принятого однозначного решения и самого привычно­го механизма принятия политических решений. В по­литическом выражении инерция мышления, связанная с его жесткостью, ригидностью является одним из имманентных свойств тоталитаризма как в его социально-политическом (монополизм принятия политиче­ских решений), так и социально-психологическом (свойство мышления и особенность сознания особого типа личности, порождаемой тоталитарным и авторитарным обществами — так называемой «авторитарной лично­сти») выражениях.

Инерция мышления в политической психологии рассматривается как одна из основных детерминант так называемого «старого» политического мышления. В отличие от него, любое «новое» политическое мышле­ние уже по определению направлено на преодоление всякой инерции мышления и опирается на гибкость, инициативность и творчество, как на свои центральные политико-психологические характеристики, проявляю­щиеся в принципиально иных способах принятия по­литических решений и их практической реализации.

На практике, инерция мышления наиболее демон­стративно проявляется в феномене так называемой «эскалации ситуации» или «эскалации упрямства (упорства)». Суть данного феномена заключается в соз­дании таких ситуаций, когда изначально (возможно, неосознанно) принимается ошибочное решение, влеку­щее за собой определенные потери (материальные, политические, нравственные и т. п.). Однако, несмотря на то, что ошибочность решения довольно скоро стано­вится очевидной, принятый курс действий продолжает осуществляться (с дальнейшими потерями) вместо его кардинального пересмотра и изменения. Упорное сле­дование ошибочному решению и составляет «эскала­цию ситуации», то есть упрямое наращивание ущерба. Примерами эскалации такого рода могут служить вой­на СССР в Афганистане, на прекращение которой по­требовалось 9 лет; «борьбы с Б. Ельциным» в действиях центрального советского руководства в период 1987— 1991 гг. и т. д.

Данный феномен имеет подчас как объективные, так и, чаще, исключительно субъективные составляю­щие. К основным субъективным детерминантам и закономерностям инерции мышления (а также воспри­ятия, оценок и, в итоге, действий) относятся, во-пер­вых, доминирующая тенденция как-то компенсировать потери (в том числе и явно безвозвратные), понесен­ные в результате ошибочно принятого решения. Это стремление «отыграться», особенно ярко проявляю­щееся, когда речь идет о материальных потерях (на­пример, феномен германского реваншизма за пораже­ние и территориальный ущерб в итоге Первой мировой войны, что, как известно, в конечном счете привело к новому поражению и новому всплеску реваншизма), однако касающееся и стремления к компенсации поли­тического, нравственного ущерба (например, в этом долгие годы проявлялась одна из детерминант полити­ки Китая, сводящаяся к стремлению любой ценой «со­хранить лицо»). Во-вторых, это стремление уйти от необходимости признания ошибок, заставляющее по­литиков, принявших изначально ошибочное решение, вкладывать новые усилия и средства в продолжение начатого курса вместо радикального его изменения. В-третьих, инерция связана с тем, что чем более об­щественно известно (распропагандировано) и значи­мо принятое решение, каким бы ошибочным оно ни было, тем сильнее тенденция продолжать его реализа­цию. В-четвертых, такая инерция усугубляется про­блемой вероятной конкретной ответственности опре­деленных лиц: чем выше возможная ответственность и жестче санкции за совершенную ошибку, тем упор­нее их стремление продолжать ошибочную линию, надеясь на что-то, избавляющее от ответственности. Например, этому соответствовало поведение Гитлера на последнем этапе Второй мировой войны, когда ошибочность курса стала очевидной, однако прекра­тить его осуществление было невозможно. В-пятых, инерция связана с искаженным восприятием инфор­мации: стремление любой ценой оправдать ошибочный курс создает своего рода фильтр для восприятия аде­кватной информации, пропускающий все более или менее позитивное для принятого курса, «подтвер­ждающее» этот курс, и отсеивающий то, что заставля­ет усомниться в нем. Примером такого рода является прямая фильтрация информации о намерениях Герма­нии в 1940—1941 гг., которая осуществлялась в соответ­ствии с избранным Сталиным и его окружением кур­сом в отношениях с гитлеровским режимом. В-шестых, инерция поддерживается и усугубляется временем: чем дольше продолжается ошибочная линия, тем труднее оказывается ее радикально изменить, ибо для ее реали­зации уже созданы как объективные, организационные, так и субъективные, психологические условия — изменен способ социально-политической организации, сформировано новое сознание людей и т. д.

Инерция психики в политике может проявляться на разных уровнях. На индивидуальном она выступает как особенность взглядов и оценок отдельного по­литического деятеля и оказывает серьезное влияние лишь в случае наделения этого деятеля значительной полнотой личной власти и минимизации контроля за принятием политических решений.

На групповом уровне такая инерция проявляется в виде известного в мировой литературе «групп-мышления» («groupthinking») сравнительно небольших группировок, причастных к принятию политических решений. В его основе лежат явления группового кон­формизма, особенно ярко проявляющееся при наличии в группе сильного лидера; стремление поддерживать принятое большинством решение, даже если отдель­ные члены группы с ним не согласны; тенденция иг­норировать информацию и мнения, не разделяемые группой; склонность отвергать или исключать членов группы, несогласных с общим мнением и т. д. Класси­ческими примерами «групп-мышления» считаются ис­торически важные, но, в итоге, ошибочные решения, начиная, скажем, от мюнхенских соглашений до реше­ний администрации США о вторжении на Кубу и во Вьетнам и т. д.

На еще более обобщенном уровне речь идет об инерции психики социальных классов и слоев, этни­ческих групп или общества в целом. Здесь инерция выступает как одно из главных проявлений тоталита­ризма и авторитаризма.
ПОЛИТИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ И СТЕРЕОТИПЫ

Огромную роль в формировании политического мышления играют политические установки и стерео­типы. Понятие «установка» относится к наиболее слож­ным и размытым в политической психологии. В общем виде, это предготовность субъекта реагировать тем или иным конкретным способом на то или иное политиче­ское событие или явление. Установка — это внутрен­нее качество субъекта политики, базирующееся на его предшествующем опыте и политической культуре. Го­раздо более ясным и разработанным является понятие «политического стереотипа».

Понятие «стереотип» происходит отдух греческих слов: stereos (твердый) + typos (отпечаток). Политоло­гическая трактовка стереотипа исходит из синтеза двух его общепринятых значений. Во-первых, в полиграфии стереотип — монолитная печатная форма-копия с на­бора или клише, используемая при печатании многотиражных и повторных изданий. Во-вторых, в физиоло­гии и психологии динамический стереотип — форма целостной деятельности мозга, отражающаяся в соз­нании и поведении в виде фиксированного (стереотип­ного) порядка условно-рефлекторных действий. На стыке этих значений появилось понятие стереотипа социального, определяющего понимание стереотипа в политике.

С политико-психологической точки зрения, сте­реотип —стандартизированный, схематизированный, упрощенный и уплощенный, обычно эмоционально окрашенный образ какого-либо социально-политиче­ского объекта (явления, процесса), обладающий зна­чительной устойчивостью, но фиксирующий в себе лишь некоторые, иногда несущественные его черты. Иногда определяется как неточное, иррациональное, чрезмерно общее представление. В широком смысле, это традиционный, привычный канон мысли, воспри­ятия и поведения, шаблонная манера поведения, спо­соб осуществления действий в определенной после­довательности, единообразие, тождество, инерция мышления, косность, ригидность и т. п.

Исторически, базовое понимание стереотипа для политической психологии впервые было введено аме­риканским исследователем средств массовой инфор­мации У. Липпманом в 1922 г. для обозначения расп­ространенных в общественном мнении предвзятых представлений о членах разнообразных национально-этнических, социально-политических и профессиональ­ных групп. Стереотипизированные формы мнений и суждений по социально-политическим вопросам трак­товались им как своего рода «выжимки» из господ­ствующего свода общепринятых морально-нравствен­ных правил доминирующей социальной философии и потока достаточно тенденциозной политической пропа­ганды и агитации.

Стереотипы имеют важное значение в процессе оценки человеком социально-политических явлений и процессов, но играют двойственную, как позитивную, так и негативную роль. С одной стороны, стереотипы «экономичны» для сознания и поведения, они содей­ствуют известному «сокращению» процесса познания и понимания происходящего в мире и вокруг человека, а также принятию необходимых решений. Не спо­собствуя точности и аналитичности познания, они ускоряют возможности поведенческой реакции на основе, прежде всего, эмоционального принятия или непринятия информации, ее «попадания» или «непо­падания» в жестко определенные рамки стереотипа. В повседневной жизни человек, как правило, лишен возможности подвергать критическому сомнению «ус­тои жизни» — традиции, нормы, ценности, правила социально-политического поведения и т. п. Он не рас­полагает также полной информацией о событиях, по которым ему приходится высказывать собственное мнение и оценку. Поэтому в обыденной действитель­ности люди часто и поступают шаблонно, в соответст­вии со сложившимися стереотипами— последние помогают ориентироваться в тех обстоятельствах, ко­торые могут обойтись без специальной аналитической, мыслительной работы и не требуют особо ответствен­ного индивидуального решения. Психика человека экономична — в этом отношении стереотип представ­ляет собой своего рода «фиксированный момент», ста­билизатор не могущей продолжаться непрерывно в шаблонных условиях мыслительно-аналитической деятельности.

С другой стороны, упрощая процесс социально-политического познания, стереотипы ведут к по­строению достаточно примитивного и плоскостного политического сознания — как правило, на основе многочисленных предубеждений, что подчас редуци­рует социально-политическое поведение до набора простейших, часто неадекватных эмоциональных ре­акций. Безотчетные стандарты поведения играют не­гативную роль в ситуациях, где нужны полная и объ­ективная информация, аналитическая ее оценка, принятие самостоятельного решения, осуществление сложного социально-политического выбора. За счет этого в массовом сознании обычно и складываются стереотипы, способствующие возникновению и за­креплению предубеждений, неприязни к нововведе­ниям, к самостоятельному мышлению и т. п.

В частности, это является большой проблемой прежде всего для межнациональных отношений, в сфере которых широко распространены этнические стереотипы, строящиеся на основе ограниченной ин­формации об отдельных представителях той или иной этнической группы и ведущие к предвзятым выводам и заключениям относительно всей группы, к неадек­ватному поведению в отношении нее.

Известны два основных истока формирования сте­реотипов. С одной стороны, это достаточно ограничен­ный индивидуальный или групповой прошлый опыт и ограниченная информация, которыми располагают люди в повседневной обыденной жизни, а также неко­торые специфические явления, возникающие в сфере межличностного общения и взаимодействия — субъек­тивная избирательность, влияние установок, слухов, эффектов «ореола», первичности, новизны и т. п. Отсю­да второстепенность, случайность некоторых аспектов стереотипов. В этом отношении стереотипы представ­ляют собой аккумулированные сгустки разрозненного индивидуального и группового опыта, отражающие относительно общие, повторяющиеся в нем свойства и особенности социально-политических явлений. Оче­видная информационно-аналитическая недостаточ­ность данного опыта является как бы вынужденной, необходимой основой для формирования и использо­вания стереотипа, а также служит истоком их эмоцио­нально-чувственного, «жизненного» насыщения.

С другой стороны, важным источником формирова­ния стереотипа является целенаправленная деятель­ность средств массовой информации и политической пропаганды. Законы массовой коммуникации требуют усредненно-обобщенного, стереотипизированного об­щения: сам акт трансляции, например, некой политиче­ской идеи на массовое сознание возможен только в фор­ме определенных стереотипов. Процесс тиражирования социально-политической информации, имеющий целью вызвать в сознании и политическом поведении людей сколько-нибудь однородную, стереотипную реакцию, возможен только посредством использования информа­ционных стереотипов, вызывающих, в свою очередь, соответствующие психологические и поведенческие стереотипы у реципиентов.

С точки зрения внутреннего строения, стереотип представляет собой сложное, интегрированное образо­вание, включающее единство двух основных элементов: знаний (когнитивно-информационный компонент) и отношений (эмоционально-чувственный и оценочный компоненты). Ряд стереотипов, кроме того, несут в себе непосредственно действенный компонент в виде мотивационного побуждения к немедленной, непо­средственной поведенческой реакции. Как правило, доминирующими в структуре стереотипа являются эмоционально-чувственные и оценочные составляю­щее, диктующие определенное отношение к социально-политическим явлениям (например, стереотип «дружественного народа» никто никогда не спутает со стереотипом «правящей клики», «империю зла» — с «оплотом демократии» и т. д.). Когнитивные составляю­щие стереотипа обычно отличаются тем, что информа­ция, на которой основаны последние, соотносится не с соответствующим объектом, а, главным образом, с другими знаниями, наличие которых предполагается у человека, но которые, в свою очередь, скорее всего оказываются ложными. Например, информационные составляющие стереотипа «типичного представителя» той или иной национально-этнической группы требу­ют соотнесения не с тем знанием, которое получает человек, знакомясь с реальным представителем этой группы, а с тем абстрактным знанием «о них вообще», которое заложено многими предыдущими стереотипа­ми. Таким образом, степень истинности информации, которую выносит человек из стереотипа, прямо пропор­циональна глубине и точности его личных познаний в данной сфере. Основу существования и распростране­ния стереотипов в принципе составляет дефицит на­дежных, проверенных знаний из соответствующих об­ластей социально-политической жизни.

Обычно структура стереотипа включает центр, «стержень» и «периферию». Как правило, в центре такого образа располагаются один-два наиболее замет­ных, ярких, эмоционально воспринимаемых признака (например, для этно-политических стереотипов это чер­ты внешности — цвет кожи, форма глаз, размер носа, цвет волос, или одежды (тюбетейка, халат, кепи-«аэродром»); для социально-политических — символы: флаг, герб, значок, отлитый в лозунг девиз, афоризм, про­граммная фраза, с которыми напрямую связывается «периферия» — те или иные черты характера и пове­дения (стереотип человека), свойства явления, истоки и последствия события или процесса.

Механизм действия стереотипа заключается в том, что «узнавая» по внешним приметам в реальной жизни объект или явление, люди автоматически до­мысливают, добавляя в своем восприятии в отношении них те характеристики «периферии», которые им навязываются (услужливо «подсказываются») усто­явшимся стереотипом. После этого следует вывод, определяющий социально-политическое поведение человека. Например, увидев субъекта определенной наружности, легко «вспоминается» манера поведения похожих личностей, скажем, на рынке, что ведет к «естественному» заключению: с ним надо «держать ухо востро». В социально-политическом отношении избирательные кампании в СССР 1989—1990 гг. отчет­ливо показали: достаточно кандидату было произнести своего рода «пароль», предъявить некий «опознава­тельный знак» в виде слова «демократ» или некоторых других ключевых для данного стереотипа слов (а под­час обходилось и без слов — достаточно было, скажем, появиться в майке с надписью «Вся власть советам!», «Перестройка» и т. п.), как почти автоматически вызы­валось решение электората голосовать за данного кан­дидата. И наоборот: близость к официальным структу­рам и наличие соответствующих признаков приводили в действие стереотипы «стагната» и «партократа», га­рантируя отрицательное голосование.

Стереотипы представляют собой мощнейшее сред­ство манипулирования сознанием отдельных инди­видов, групп и масс в политике. С этой точки зрения, содержательно стереотип можно определить как посто­янно декларирующиеся и навязывающиеся людям стандартные единообразные способы осмысления и подходы к социально-политическим явлениям, объек­там и проблемам, как общественно-политические кано­ны и «истины» — нормы, ценности и эталонные образ­цы политического поведения, постоянно повторяемые и используемые политической элитой, поддерживае­мые и распространяемые массовыми информационно-пропагандистскими средствами, подкрепляемые кара­тельными органами в целях удержания основной массы членов общества в единообразном нормативно-послуш­ном состоянии. В содержательном отношении, совокуп­ность подобных стереотипов составляет идеологию или идейно-политическую основу данного общества. Со­гласно манипулятивно-идеологической точки зрения, стереотипы делятся на «истинные» (обычно, «наши») и «ложные» (как правило, «не наши», поддерживающие противоположно ориентированную в идеологическом отношении социально-политическую систему).

Всякая социально-политическая система создает набор определенных стереотипов, следование которым необходимо для успешного функционирования данной системы. Обычно они существуют и поддерживаются на трех основных уровнях. Во-первых, стереотипы индивидуального политического сознания и поведения, под­крепляемые стереотипами соответствующих позитив­ных и негативных санкций — например, вкладываемые в содержание понятия «законопослушный» (добропоря­дочный, лояльный и т. п.) гражданин. Во-вторых, стерео­типы группового политического сознания и поведе­ния — например, традиции того или иного этноса, слагаемые «профессиональной чести», уставы полити­ческих партий и движений и т. п. В-третьих, стереоти­пы политического сознания и поведения члена общест­ва (социально-политической системы) в целом.

Социально-политические системы различаются по степени стереотипизации сознания и поведения людей. Если в условиях тоталитарного общества набор стерео­типов предельно узок, следование ему строго обяза­тельно, а отклонения жестко и неотвратимо наказуемы, то в демократическом обществе допускается значитель­но большая степень свободы. В условиях последнего происходит своеобразная плюрализация стереотипов, за счет чего достигается значительное освобождение человека от необходимости и обязательности единооб­разного послушания. Тем самым, не избавляясь от сте­реотипов полностью (это практически невозможно, ибо противоречит человеческой природе и закономер­ностям функционирования психики), достигается вы­свобождение творческих возможностей человеческо­го восприятия, мышления и, в конечном счете, всей деятельности. Проявляясь в плюрализации форм по­литической жизни и деятельности, это в свою очередь усиливает процесс дестереотипизации социально-политической системы и способствует ее дальнейшему развитию.

С политико-психологической точки зрения, про­цесс демократизации и перехода от тоталитарного об­щества к иным, более свободным формам социально-политической организации достигается двумя путями, Во-первых, это достигается посредством целенаправ­ленного разрушения или самораспада единого стерео­типа (например, «общенародного» или даже общегруп­пового — типа национально-этнического, классового, партийного и т. п.). Во-вторых, это достигается разру­шением «общего» интереса, подчиняющего себе каж­дого отдельного человека, и укоренение ценности ин­дивидуальных интересов и, соответственно, индивидуально-личных взглядов в политике. В резуль­тате этого распада, в идеале, возникает модель общества как действительно само организующегося сообще­ства индивидов, состоящего из людей с максимально высоким уровнем развития политического сознания и поведения, способных на самостоятельный осознанный социально-политический выбор.
NB

  1. Как любая наука, политическая психология имеет своего рода «скелет» в виде логического и методоло­гического, понятийного и категориального аппарата, образующий «язык» науки. Основная категория по­литической психологии — это политика в ее деятель­ной трактовке. Данная категория развертывается в целом комплексе достаточно соотносимых между со­бой понятий. Политическое сознание — одна из безусловно цен­тральных категорий современной политической психологии, входящая в систему ее понятийных ко­ординат, и обозначающая результаты восприятия субъектом той части окружающей его действитель­ности, которая связана с политикой, и в которую включен он сам, а также его действия и состояния, связанные с политикой. Еще одно важнейшее понятие и стержневая категория политической психологии — политическое самосозна­ние. Под политическим самосознанием принято пони­мать процесс и результат выработки относительно устойчивой и осознанной системы представлений субъекта политических отношений о самом себе в со­циально-политическом плане, на основе которой такой субъект целенаправленно строит свои взаимоотноше­ния с другими субъектами и объектами политики как внутри социально-политической системы, так и за ее пределами, и относится к самому себе. Это осознание себя в политике как самостоятельного деятеля, цело­стная оценка своей роли, целей, интересов, идеалов и мотивов поведения.

  2. Помимо политического сознания и самосознания, в политике играет огромную роль и то, что обычно называют иррациональным или бессознательным. В широком смысле, это совокупность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании индивидуального субъекта политического поведения (или представленных с недостаточной сте­пенью осознанности), но оказывающих активное, а в некоторых ситуациях определяющее влияние на по­ведение значительных неструктурированных конгло­мератов людей (например, типа толпы). Коллективное бессознательное вызывает специфические формы по­ведения, именуемые стихийным, «вне коллективным (массовым) поведением».

  3. Политическая культура часто рассматривается как ос­нова всей политической деятельности или, по крайней мере, как фактор, определяющий характер, особенно­сти и уровень развития политической деятельности. Содержание понятия «политическая культура» вклю­чает исторический опыт, память социальных общностей и отдельных индивидов в сфере политики, их ориентации, навыки, влияющие на политическое по­ведение. Этот опыт содержит в обобщенном, преобра­зованном виде впечатления и предпочтения в сфере внешней и внутренней политики. Известны три основных «чистых» и ряд смешанных типов политической культуры. Среди «чистых» — патриархальный, подданический, активистский. Сре­ди смешанных наиболее известен тип «гражданской культуры».

  4. В достаточно общем, политико-психологическом виде, человеческая психика может быть представлена как состоящая из четырех основных блоков. Во-первых, блок политического восприятия — восприятия поли­тики как таковой и, в частности, восприятие полити­ческой информации. Во-вторых, блок политического мышления — переработки воспринятой политиче­ской информации, ее осмысления и принятия поли­тического решения. В-третьих, блок политических эмоций, чувств и аффектов — эмоционального оцени­вания выводов политического мышления. Итоговым, и уже выходящим за пределы собственно психики, яв­ляется блок политического поведения — конкретных действий, основанных на воспринятой, переработан­ной и оцененной информации. Одним из важнейших проявлений политической пси­хики в реальной политики является инерция психи­ки — восприятия, эмоций и, особенно, мышления.

  5. Принципиально важную роль в формировании поли­тической психики вообще и, особенно, политическо­го мышления играют политические установки и сте­реотипы. Понятие «установка» относится к наиболее сложным в политической психологии. В общем видбг это предготовность субъекта реагировать тем или иным конкретным способом на то или иное полити­ческое событие или явление. Установка — это внут­реннее качество субъекта политики, базирующееся на его предшествующем опыте и политической куль­туре.

С политико-психологической точки зрения, стерео­тип — стандартизированный, схематизированный, упрощенный и уплощенный, обычно ярко эмоцио­нально окрашенный образ какого-либо социально-по­литического объекта (явления, процесса), обладаю­щий значительной устойчивостью, но фиксирующий в себе лишь некоторые, иногда несущественные его черты. Иногда определяется как неточное, иррацио­нальное, чрезмерно общее представление. В широком смысле, это традиционный, привычный канон мысли, восприятия и поведения, шаблонная манера поведе­ния, стандартный способ осуществления действий в определенной последовательности. В целом, это обо­значение единообразия, тождества, инерции мышле­ния, косности, ригидности и т. п.
Для семинаров и рефератов

1. Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. — Пг., 1921,

2. Бурлацкий Ф.М., Галкин А.А. Современный Левиа­фан. — М., 1985.

3. Ольшанский Д.В. Социальная психология «винтиков». // Вопросы философии. — 1989. — № 8. — С. 91— 103.

4. Шерковин Ю.А. Психологические проблемы массо­вых информационных процессов. — М., 1973.

5. Юнг К. Психологические типы. — М., 1924.

6. Eulau H. Politics, self and society: A theme and varyation. — L., 1950.

6. Himmelweit H. et al. How voters decide. — L.,1985.

7. Lane R.E. Political thinking and consciousness: The pri­vate life of the political mind. — Chicago, 1968.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   44

Похожие:

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для модульно-рейтинговой технологии обучения
Учебное пособие предназначено для преподавателей и студентов технических и химико-технологических вузов

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие (Полный курс за 3 дня)
Учебное пособие предназначено для студентов вузов экономических специальностей и всех интересующихся вопросами операций с недвижимым...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для модульно-рейтинговой технологии обучения Допущено...
Учебное пособие предназначено для студентов, аспирантов и преподавателей вузов

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие Курс лекций Для студентов высших учебных заведений...
Учебное пособие предназначено для студентов вузов, но может быть полезно и тем, кто самостоятельно изучает экономическую теорию

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для вузов Дружининская И. М. Хованская И. А
Учебное пособие по курсу "Теория вероятностей" покрывает основные разделы стандартной программы курса для студентов экономических...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие Рекомендовано учебно-методическим объединением по...
Баянова Л. Ф. Лекции по истории психологии. Учебное пособие для студентов педагогических вузов. Москва – Бирск: Бирск гос соц пед...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие по курсу "Правовая информатика" представляет собой...
Информационные технологии в государственном и муниципальном управлении : учебное пособие для студентов вузов / М. А. Абросимова....

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие автор: панкин сергей фёдорович объем 38,54 А. Л....
Книга написана в соответствии с требованиями государственного стандарта высшего профессионального образования по специальности 022200...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для учащихся 10 класса средней школы в двух частях
Учебное пособие для учащихся старших классов средней общеобразовательной школы в двух частях. Так же, будет полезно абитуриентам...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для студентов, магистрантов и аспирантов филологического...
Данное пособие предназначено студентам гуманитарных специальностей вузов (филологический факультет: отделения ро (до и озо), тпл...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
ley.se-todo.com

Поиск