Учебное пособие для вузов






НазваниеУчебное пособие для вузов
страница4/44
Дата публикации21.09.2013
Размер6.11 Mb.
ТипУчебное пособие
ley.se-todo.com > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

ПРЕДМЕТ И ЗАДАЧИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Таким образом, предмет политической психологии в целом — это политика как особая человеческая дея­тельность, обладающая собственной структурой, субъ­ектом и побудительными силами. Как особая человече­ская деятельность, с психологической точки зрения, политика поддается специальному анализу в рамках общей концепции социальной предметной деятель­ности, разработанной академиком А.Н. Леонтьевым. С точки зрения внутренней структуры, политика как деятельность разлагается на конкретные действия, а по­следние — на отдельные операции. Деятельности в целом соответствует мотив, действиям — отдельные конкретные цели, операциям — задачи, данные в оп­ределенных условиях. Соответственно, всей политике как деятельности соответствует обобщенный мотив управления человеческим поведением (его «оптимиза­ции»). Конкретным политическим действиям соответ­ствуют определенные цели согласования (или отстаи­вания) интересов групп или отдельных индивидов. Наконец, частным политическим операциям соответ­ствуют отдельные акции разного типа, от переговоров до войн или восстаний.

Субъектом политики как деятельности могут вы­ступать отдельные индивиды (отдельные политики), малые и большие социальные группы, а также стихий­ные массы. Политика как деятельность в целом, как и ее отдельные составляющие, может носить организо­ванный или неорганизованный, структурированный или неструктурированный характер.

История, теория и практика применения полити­ко-психологических знаний позволяет вычленить три основные задачи, решаемые политической психологи­ей как наукой. В определенной степени, эти задачи развивались исторически, и соответствуют трем эта­пам развития политической психологии. Первой зада­чей был и до сих пор остается анализ психологических компонентов в политике, понимание роли «человече­ского фактора» в политических процессах. Второй основной задачей, как бы надстроившейся над первой, стало и остается прогнозирование роли этого фактора и, в целом, психологических аспектов в политике. На­конец, третьей главной задачей, которая вытекала из первых двух, стало и остается управленческое влияние на политическую деятельность со стороны ее психологического обеспечения, т.е. со стороны субъективно­го фактора.

Как уже говорилось выше, политическая психоло­гия — достаточно молодая наука. Формально время ее конституирования датируется 1968 годом, —только то­гда в рамках Американской ассоциации политической науки было создано отделение политической психологии и, одновременно, в ряде университетов ввели специаль­ную программу углубленной подготовки политологов в области психологических знаний. До этого политиче­ская психология в значительной мере представляла со­бой набор отдельных, подчас случайных, несистемати­зированных фактов, наблюдений, догадок, часто не имевших под собой общей основы. Соответственно, во многом случайными, часто несопоставимыми были ее конкретные задачи. Мешала нерешенность методоло­гических проблем.

Хотя описанный выше деятельностно-поведенче-ский подход сейчас уже предоставляет достаточно удоб­ные и широкие рамки для этого, его все-таки трудно считать адекватной методологической основой конкрет­ной науки. Это слишком общая, слишком широкая ос­нова. С конкретной же методологической точки зрения, политическая психология до сих пор отличается выра­женным эклектизмом прагматической направленности: особенности того или иного изучаемого политическим психологом объекта и соображения практического удобства исследователя (включая его субъективные предпочтения) диктуют выбор способа теоретической интерпретации получаемых результатов.

Будучи с самого начала своего развития лишена собственной адекватной концептуально-методологиче­ской базы, политическая психология, особенно в запад­ном варианте, долгие годы шла по пути непрерывного самоформирования основ такого рода за счет синтети­ческого соединения, а подчас и просто эклектического заимствования самых разных концепций и методов из разных школ и направлений западной психологии. Начиная от ортодоксального психоанализа и кончая самыми современными вариантами бихевиоризма и когнитивных теорий, все они на разных этапах легко обнаруживаются в западной политической психологии. С точки же зрения непосредственной конкретно-научной методологии, в современной западной поли­тической психологии можно выделить две основные тенденции.

Первая тенденция представлена в исследованиях, исходящих из идей структурного функционализма и системной теории политики как одной из его разновид­ностей. Наиболее активно данная тенденция разверты­валась в теориях «политической поддержки», с одной стороны, и в ролевых теориях — с другой стороны. Сюда же следует отнести также идеи критического рационализма и бихевиоризма (включая такие на­правления, которые исследовали политику с позиций «конвенционального», радикального и социального бихевиоризма), отражая запросы той части практиче­ской политики, которая стремится «отладить» совре­менный западный политический механизм в целом, считая его достаточно гомогенным и вполне устойчи­вым. Психология участников политического процесса интересует их в связи с тем, что они стремятся опти­мизировать адаптацию человека к наличному, сущест­вующему социально-политическому порядку. Для это­го направления характерна определенная заданность исследовательских подходов и, соответственно, полу­чаемых результатов — в частности, прежде всего в силу явной акцентировки социально-охранительной функ­ции политической психологии. Политико-психологи­ческое знание используется данным направлением исключительно для оправдания существующего поли­тического устройства, подчас даже без учета перспек­тив его развития. Философские основания большинст­ва частно-научных концепций этого рода относятся к сциентизму и технократизму, опираясь на веру в воз­можность чисто инженерного подхода к человеку в политике на основе применения новейших научных достижений («новых технологий») в плане управления им. Эти внешне новейшие, а на деле давно используе­мые модификации позитивистско-утилитаристской политической теории являются продолжением той классической традиции, у истоков которой стоял еще Т. Гоббс.

Вторая тенденция представлена антипозитивист­ским направлением, в русле которого активно разра­батываются теоретические конструкции когнитивиз-ма, «гуманистической психологии», неофрейдизма и символического интеракционизма. Основой данных течений является антисциентистская, часто иррацио-налистическая философия антропологического толка. В эмпирические политико-психологические исследова­ния эти идеи проникли из культурной антропологии, психоанализа и социального бихевиоризма Дж. Мида и Ч. Кули. В настоящее время в этой части политической психологии в качестве методологической основы дос­таточно серьезно укоренился инстинктивизм фрейди­стского понимания человека, идеи подсознательной идентификации личности со «своей» политической партией, а также общее иррационалистическое виде­ние природы человека. Данные методологические по­стулаты дают неоднозначные результаты в зависимо­сти от политических установок исследователей. Так, например, психоанализ в истории политической пси­хологии представлен, как в откровенно правых идеях Г. Лассуэлла, так и в радикальных построениях «новых левых». В конечном счете, и здесь политические пси­хологи часто поступают по принципу «что нашли, то и сгодилось». Увлеченность конкретными исследования­ми и прикладными заказами часто как бы избавляет их от необходимости специальной проработки методоло­гических задач. В соответствии с личными пристрастия­ми и симпатиями исследователя, выбирается та или иная, удобная лично ему теоретическая схема. Причи­на такой методологической «всеядности» все та же — это отсутствие собственной методологической базы, отсутствие собственного понимания политики и ее пси­хологических механизмов. Именно поэтому методоло­гические вопросы были и продолжают оставаться в центре внимания наиболее серьезных политических психологов. Хотя, безусловно, они никак не могут за­крыть собой яркость и многообразие изучения конкрет­ных объектов политической психологии.
В ПОИСКАХ «МЕНТАЛИТЕТА»

Обобщенно, предметом политической психологии часто называют политический «менталитет». Ментали­тет (от англ. Mentality — сознание) — обобщенное по­нятие отчасти образно-метафорического, политико-публицистического плана, обозначающее в широком смысле совокупность и специфическую форму орга­низации, своеобразный склад разнообразных психи­ческих свойств и качеств, особенностей и проявлений. Используется, главным образом, для обозначения своеобразного, оригинального способа мышления, склада ума или даже умонастроений. Например, иногда в литературе упоминается национальный менталитет — «грузинский», «русский», «немецкий» и др. Встречает­ся и региональный менталитет— «скандинавский», «латиноамериканский» и др. Иногда говорят о мента­литете социальной группы, слоя, класса — «мелкобур­жуазный», «интеллигентский», «маргинальный» и др. Подчас это понятие несет в себе квалификационно-оце­ночный оттенок, отражая способности мышления и уровень интеллекта его носителей (особенно в сочета­нии с прилагательными типа «высокий», «низкий», «богатый», «бедный» и т. п.). Может нести и содержа­тельно-идентификационную нагрузку политико-идео­логического характера (например, «либеральный», «тоталитарный», «демократический», или же, скажем, «пролетарский», «революционный», а также, напро­тив, «контрреволюционный», «реакционный» и т. п. менталитет).

В свое время в обществознание понятие мента­литет было введено представителями историко-психологического и культурно-антропологического направлений Л. Леви-Брюлем, Л. Февром, М. Блоком и некоторыми другими. В первоначально использовав­шемся контексте менталитет означал наличие у пред­ставителей того или иного общества, трактуемого, прежде всего, как национально-этническая и социо-культурная общность людей, принадлежащих к одной и той же исторически сложившейся системе культу­ры, некоего определенного общего «умственного инструментария», своего рода «психологической оснастки», которая дает им возможность по-своему вос­принимать и осознавать свое природное и социаль­ное окружение, а также самих себя. Со временем понятие менталитет стало использоваться и для опи­сания в обобщенном виде свойств и особенностей ор­ганизации социальной и политической психологии людей, принадлежащих к такой общности, в частно­сти, политического сознания и самосознания членов той или иной достаточно обособленной общности не только национально этнического и историко-культурного, но и социально-политического характера.

В узком политико-психологическом смысле мента­литет представляет собой определенный, общий для членов социально-политической группы или органи­зации своеобразный политико-психологический тезау­рус («словарь», «лексикон», призму восприятия и ос­мысления мира). Именно он и позволяет достаточно единообразно воспринимать окружающую социально-политическую реальность, оценивать ее и действовать в ней в соответствии с определенными устоявшимися в общности нормами и образцами поведения, гаран­тированно адекватно воспринимая и понимая при этом друг друга. В этом случае общий менталитет сам по себе является организующим фактором, образую­щим особую политико-психологическую общность людей на основе такого единого для всех ее членов менталитета.

С функциональной социально-политической точки зрения, общий для той или иной группы менталитет способствует поддержанию преемственности ее суще­ствования и устойчивости поведения входящих в нее членов, прежде всего, в относительно стабильных, но особенно — в кризисных ситуациях. Главной особенно­стью последних является такое разрушающее воздей­ствие на менталитет, которое подвергает опасности его целостность и сплачивающе-унифицирующий поведе­ние людей характер, а в случае экстремального, крити­ческого воздействия может приводить к дестабилизации, расслоению и нарушению общности менталитета членов группы вплоть до полного разрушения такой политико-психологической общности. Возникающая в результате подобных ситуаций аномия ведет к появлению много­численных форм девиантного поведения и острым пси­хологическим кризисам у представителей данной общ­ности, что влечет за собой и социально-политические последствия: в таких случаях общность становится спо­собной прежде всего (а иногда и исключительно) к де­структивному в социально-политическом плане пове­дению, подчас чреватому не только разрушением социального окружения, но и саморазрушением такой общности.

В подобных случаях возникает особый, «кризисный менталитет» (или анемическое, «дезинтегрированное сознание») как выражение определенного этапа распа­да устойчивых прежде социально-политических обра­зований, определявших поведение людей, в структуре сознания и психики в целом. Главными его особенно­стями являются своеобразная мозаичность (конфликт­ное сосуществование, с одной стороны, отмирающих, уже неадекватных прежних и, с другой стороны, на­рождающихся, но еще не стойких новых компонентов), несистематизированность, отсутствие целостности и устойчивости, ситуативность и непрерывная изменчивость. В отличие от докризисного, достаточно устойчивого и структурированного менталитета, кризисный носит потокообразный, лабильный характер. Ментали­тет такого типа, например, появляется в ситуациях резкого перехода от тоталитаризма к демократии, ха­рактеризующихся появлением целого ряда новых форм общественной жизни — в частности, социально-политического плюрализма, многоукладной экономи­ки, многопартийности и т. п. на этапе возникновения и становления этих явлений. Примером такого рода, в частности, служат попытки разнообразных реформ в советском обществе, связанных с периодом пере­стройки: главным фактором этих реформ должен был стать «человеческий фактор», то есть, новый, изменив­шийся менталитет всего общества. Развитие событий показало, однако, что трансформация менталитета яв­ляется достаточно длительным и болезненным процес­сом. Это связано, во-первых, с трудностями отказа от прежней «психологической оснастки» — со значитель­ной инерционностью и особого рода «сопротивляемо­стью» прежнего менталитета. Во-вторых, с опасностью деструктивных последствий в результате его слишком быстрого разрушения. В-третьих, со сложностью фор­мирования нового менталитета в процессе, по сути дела, принудительной адаптации людей не столько к новым условиям (их еще нет и не может быть на этапе начала реформ), сколько к предстоящему длительному периоду реформирования. Трудности такого рода ве­дут к тому, что общественные преобразования оказы­ваются лишенными поддержки со стороны массового менталитета общества и, напротив, вынуждены пре­одолевать дополнительное сопротивление со стороны политической психологии членов общества.
ОСНОВНЫЕ ОБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Сфера конкретных объектов, изучением которых занимается политическая психология, крайне широка, если не сказать, безгранична. Практически, к ней от­носится все в политике, что так или иначе содержит хоть какие-то «психологические аспекты» и к чему причастен столь модный в последние десятилетия «че­ловеческий фактор». От психологии лидерства до поведения толпы; от интриг в малой группе руководя­щего органа страны до стихийного панического пове­дения; от партийной принадлежности до полной аполитичности, и т. д., и т. п. Таков далеко не полный пе­речень только основных, наиболее ярких и известных объектов внимания политической психологии.

Многообразие объектов подразумевает обилие межпредметных и междисциплинарных связей поли­тической психологии. По характеру целого ряда изу­чаемых объектов и своему конкретному содержанию политическая психология на конкретно-практическом уровне тесно смыкается с рядом близких психологиче­ских дисциплин — прежде всего, с психологией про­паганды и с психологией организации и управления. С первой ее объединяют проблемы социальных устано­вок, общественного мнения, массового поведения и т. п. Со второй — теоретические и практические аспекты проблематики конфликтов и лидерства, особенностей психологии малых и больших социальных групп.

Политическая психология достаточно тесно связа­на с социологической наукой, в особенности с таким ее разделом, как политическая социология. Используя результаты, получаемые с помощью социологических методов (прежде всего, массовых социологических опросов, методов демоскопии и т.д.), политическая психология обеспечивает их более углубленную интер­претацию, качественный анализ. Это удачно взаимно обогащает обе научные дисциплины, хотя и не снима­ет извечных споров психологов и социологов о роли и значении каждой из этих наук.

Разумеется, политическая психология обладает и развитыми междисциплинарными связями с различ­ными направлениями политологии. Так или иначе, в целом, они имеют общий объект изучения, политику, а значит, и общие корни. Несмотря на постоянно воз­растающую, особенно в последнее время, самостоя­тельность политической психологии, во многих случа­ях политология выступает в качестве заказчика перед ней, выдвигая те или иные функциональные пробле­мы. Соответственно, происходит и взаимообмен мето­дами, обогащающий обе науки. Обратим внимание, что между их представителями, в отличие от предыдуще­го случая, практически нет споров и противоречий. Это свидетельствует о достаточном разграничении предметов изучения и наличии достаточно различных собственных научных «языков» у каждой из этих дис­циплин.

Задачи, выдвигаемые политологией и самой поли­ческой практикой, сказываются на динамике развития политической психологии, выдвигая на первое ме­сто то одну, то другую функциональную проблему. Со­ответственно, по функциональной направленности, заданной политологией и политической практикой, со­временную политическую психологию можно разде­лить на два основных раздела. Проблематику первого раздела составляют вопросы внутренней политики, проблематика второго раздела — сфера международ­ных отношений и внешней политики. Помимо этих дос­таточно очевидных разделов, в последнее время за счет запросов практики и инвестирования очень серьезных средств, активно развивается еще один раздел — воен­но-политическая психология, в последние годы весьма активно претендующая на функциональную автоно­мию.

В рамках политической психологии во внутрен­ней политике стержнем исследований является пси­хология личности «политического человека», а также проблемы политической социализации и социальных установок как психологических характеристик, через которые раскрывается личность в политике. Формы связи «интрапсихических детерминант с политически­ми процессами» прослеживаются путем анализа про­блем лидерства, проявлений политического недоволь­ства, антиправительственных выступлений, поведения на выборах, расовых волнений и т. д. Психология лич­ности «политического человека» рассматривается в двух аспектах. В одном из них эпицентром выступает личность лидера — исследуются психологические осо­бенности конкретных государственных, политических и общественных деятелей. Основоположником данной линии был, как известно, еще З.Фрейд, создавший первый в науке психобиографический портрет «28-го президента США» В. Вильсона. Трансформировавшись в психоисторию, эта линия обогатилась и иными, не только психоаналитическими подходами. В ее рамках активно исследуются механизмы мотивации политиче­ского поведения в широком плане; способы принятия политических решений; особенности политического мышления; политико-психологические механизмы влияния на различные социальные группы и слои на­селения; особенности «обаяния» лидеров и т. д.

В другом аспекте, личность рассматривается в ка­честве рядового участника политических процессов или члена определенных социальных групп. Таким образом исследуется целый ряд проблем. Сюда относится, в первую очередь, степень вовлеченности «среднего че­ловека» в политику — например, «апатичность», «кон­формность» или, напротив, «политическая активность». Здесь же исследуются конкретные типы такой полити­ческой вовлеченности (например, «лидер», «присоеди­нившийся», «принимающий решения» или простой «исполнитель»). Отдельные разделы — «качество» участия в политической деятельности (гибкость, ригидность пози­ций, творческий подход), ролевые ориентации личности, механизмы «привязанности» к политической системе (так, например, западными политическими психологами выде­ляются «сентиментальный» и «инструментальный» виды лояльности) и т. д.

Социальные установки и стереотипы изучаются политической психологией в качестве ведущих меха­низмов политического поведения и рассматриваются как организованная предрасположенность личности к определенному восприятию ситуации, ее оценке и последующим действиям. Установка включает в себя когнитивную ориентацию, эмоциональное отношение и готовность к некоему действию, т.е. активно-дейст­венное отношение субъекта к политическим объек­там — к партиям, движениям, деятелям, проблемам и т. д. Отличительной особенностью изучения установок в рамках политической психологии в последние годы стало стремление не просто описать их, но раскрыть механизмы их формирования, предсказать направлен­ность их изменений, и выработать методы целенаправ­ленного воздействия на эти изменения.

Политическая психология во внешней политике и международных отношениях исходит из того, что психологическая наука имеет хотя и ограниченное, но достаточно важное значение в теории и практике ме­ждународных отношений. Поскольку в наше время невозможно игнорировать или принижать роль в по­литике лидеров государств, общественного мнения разных стран, пропаганды, ситуативных факторов и вызываемых ими психологических последствий, все они в большей или меньшей степени стали объектами политико-психологического анализа. В центре данной проблематики находится изучение политической эли­ты разных стран (личностей и групп, принимающих решения, имеющих международное значение), а так­же «общественность», большие социальные и нацио­нально-этнические группы, массы в целом как силы, пособные оказать влияние на элиту. Детально исследуются проблемы конфликтов как в теоретическом, так и в прикладном планах, механизмы принятия внешне­политических решений, процессы влияния тех или иных акций элиты на общественное мнение и, наобо­рот, воздействия общественного мнения на позиции элиты, психологические механизмы ведения перегово­ров и урегулирования противоречий и т. д, В общем виде, предметом этого направления является «челове­ческий фактор международных отношений».

Исследования данного рода носят прежде всего прикладной характер. Предполагается, что знание «п с ихо политических дисциплин» позволяет прогнози­ровать проявления человеческого фактора во внешней политике. Наиболее известным примером такого рода является работа группы американских психологов, удачно прогнозировавших в свое время поведение Дж. Кеннеди и Н.С. Хрущева в период урегулирования «карибского кризиса» (в частности, ход прямых пере­говоров лидеров двух стран по так называемой «горя­чей линии» между московским Кремлем и вашингтон­ским Белым Домом) и давших ценные рекомендации, способствовавшие урегулированию ядерного противо­стояния между двумя сверхдержавами прежде всего на политико-психологическом уровне.

Помимо использования такого рода политико-пси­хологического моделирования, часто используемым подходом является так называемая психологика. Это изучение искажений логического хода мысли, которые часто возникают под влиянием эмоциональных факто­ров, стереотипов, а также ситуативных факторов. В число последних может входить множество разных моментов — от межличностных отношений представи­телей элиты и обстановки в помещении, где ведутся, например, переговоры, до особенностей отношений между странами, вариантов «группового мышления» элиты, национальных особенностей в восприятии тех или иных ситуативных акций пропаганды и т. д. Прак­тическая ценность данного направления состоит в возможности политико-психологического моделирова­ния всех изучаемых моментов и учета их влияния во внешнеполитической деятельности.

В рамках военно-политического использования политической психологии акценты обычно делаются на вопросы борьбы с армиями реальных и потенциальных противников, с партизанами и «мятежниками». Это включает в себя изучение целого ряда моментов: например, особенностей личности их лидеров. Сюда же от­носится практическая разработка психологических механизмов предательства, отработка подрывных пси­хологических мероприятий, разработка специальных операций, совершенствование тактики допросов, меха­низмов ведения психологической войны в разных фор­матах.

В целом, как мы видим на примере достаточно беглого обзора основных объектов нашей науки, со­временная западная политическая психология пред­ставляет собой разрозненный конгломераттеоретиче-ских представлений и разнообразных прикладных исследований, носящих, однако, достаточно споради­ческий характер, В отличие от более привычных нам подходов, когда складывающаяся наука сама предла­гает своеобразный «прейскурант» своих возможно­стей и доступных ей объектов исследования, здесь мы видим иной подход. Для западной науки вообще более привычно, когда практика ставит некоторые конкрет­ные задачи, а решающие их ученые, обобщая, форми­руют за счет этого новую науку.
ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Современная политическая психология вбирает в себя все лучшие достижения как западной науки, так и отечественной «психологии политики». В качестве самостоятельного, междисциплинарного по генезису, но достаточно автономного направления конкретных исследований, она исходит из пяти основных, теперь уже общепринятых, специфических для нее частно-научных принципов. Обратим на них особое внимание и подчеркнем их значение. Это, в первую очередь, не только и не столько собственно научные, исследова­тельские принципы, а некоторые этические постула­ты, которые приняла на себя политическая психология. Опыт показывает, насколько велико практическое, прикладное значение политической психологии. Об­разно говоря, она может быть использована как осо­бое, психологическое «оружие» в реальной политике. Подчас так и происходит. Однако именно в этот мо­мент исчезает политическая психология как объективная наука, как набор знаний, которыми могут пользоваться все без исключения нуждающиеся в них люди и силы. Для того, чтобы этого не происходило, и был выработан набор следующих базовых принципов — своего рода «клятва Гиппократа» для политических психологов. Разумеется, не будем абсолютизировать их значение — и врачи не всегда свято соблюдают свою клятву. Данные принципы следует рассматривать, пре­жде всего, как некоторые рамки, которых желательно придерживаться политическому психологу в своей ра­боте для того, чтобы политическая психология продол­жала развиваться как серьезная объективная наука. Всего их пять, этих основных принципов.

Во-первых, это принцип взвешенности и научного объективизма. Считается, что эпицентром политико-психологического исследования должна быть «зона взаимодействия политических и психологических яв­лений». Попытки уклона в ту или иную стороны чре­ваты методологической опасностью редукционизма, то есть сведения сложных политико-психологических реалий либо к узко-политическому, либо к упрощен­но-психологическому объяснению.

Во-вторых, принцип гласности и публичности. Ут­верждается, что центральное место в политико-психо­логических исследованиях должны занимать «наиболее значимые и актуальные политические проблемы», к ко­торым «привлечено внимание общественности». Поми­мо того, что именно в решении таких проблем полити­ческая психология оказывается наиболее полезной, гласность и публичность результатов таких исследова­ний служит дополнительным препятствием для их ис­пользования в социально-эгоистических, антиобщест­венных, а иногда и просто криминальных целях.

В-третьих, принцип широкого учета социально-политического контекста политико-психологического исследования. Согласно этому принципу декларирует­ся необходимость уделять максимально возможное внимание политическому и социальному контексту анализируемых психологических явлений. Недооцен­ка контекста ставит под угрозу надежность получае­мых выводов и может породить опасные для общест­венно-политического развития рекомендации. Хотя, разумеется, переоценка контекста подчас тоже бывает опасной. Для разрешения данного противоречия экс­пертами предлагается использование максимально широкого набора методических процедур и приемов сбора данных, а также исследовательских процедур, в опоре на предположение, что методический плюрализм и разнообразие — не только подчас неизбежное, но иногда и весьма продуктивное дело. В конечном счете, такого рода плюрализм способствует содержательному расширению объяснительных возможностей политико-психологической науки за счет ее вначале методиче­ской, а затем и содержательной широты,

В-четвертых, принцип внимания к итоговому ре­зультату. Постулируется, что необходимо исследовать не только конкретные результаты влияния тех или иных психологических факторов на политику, но и сам процесс формирования тех или иных политических явлений и процессов, а также потенциальные тенден­ции их развития. Это, естественно, в еще большей сте­пени обеспечивает содержательную широту политико-психологических исследований.

Наконец, в-пятых, принцип нейтрализма. Совре­менная политическая психология весьма терпима в отношении оценок как внешней, так и внутренней политики, которые связаны с политической деятель­ностью, то есть, нейтрально характеризует поведение людей в условиях тех или иных политических ситуа­ций или их отношение к системе политических учре­ждений и организаций общества. Это политически и идеологически нейтральная наука.

В более же точном выражении, предметом анали­за политической психологии являются прежде всего внутренние, психологические механизмы политиче­ского поведения людей — субъектов этого поведения, а тем самым, субъектов политики как таковой. При та­ком понимании определенные проявления человече­ской психики, связанные с политической деятельно­стью, получают и определенный политологический ракурс изучения.
ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Идя по пути поиска психологических компонентов известных в реальной политике проблем, то есть, следуя привычной логике «подстраивания» психологической гносеологии к политической онтологии, в по­литической психологии выделяются пять основных достаточно самостоятельных групп содержательных проблем. Выстроим их в порядке актуальности — так, как она оценивается большинством экспертов.
Схематически, такой конкретно-конструируемый предмет изучения политической психологии, склады­вающийся из ряда основных конкретных объектов этой науки, можно изобразить в виде своеобразной «мише­ни», образованной несколькими концентрическими окружностями, в которую как бы «стреляет» политиче­ский психолог. Центр «мишени», своеобразное «яблоч­ко» — проблема личности в политической психологии. Следующий круг — проблемы малых групп. Далее — проблемы больших групп. Наконец, завершающий, са­мый широкий круг — проблемы психологии масс в политике.

Таким образом выглядят основные проблемы и ос­новные объекты изучения политической психологии, как бы расшифровывающие общее понимание ее пред­мета и основных методологических принципов.

Среди методических проблем, для начала, подчерк­нем лишь самое важное. Наиболее распространенные исследовательские приемы и методы политической пси­хологии пришли в нее из психологии. Это методы на­блюдения, конкретно-ситуационного анализа, тестиро­вания, психологического моделирования, сценарного поведенческого прогнозирования и т. д. Часть методов заимствована из социологии (в частности, разнообраз­ные варианты опросных методов). Часть методов берет­ся из политологии (например, метод сравнительного ис-торико-политологического анализа, метод сценарного моделирования и прогнозирования, в разных модифика­циях). Это создает особую группу проблем, которые будут специально рассмотрены дальше.

Главной процедурно-методической особенностью политической психологии является комплексный, син­тетический подход к выбору приемов и созданию «ку­мулятивных» комплексных методических батарей для того или иного конкретного исследования, позволяю­щих в максимальной степени соединять достоинства и минимизировать недостатки отдельных процедур, заимствуемых из разных исследовательских сфер. Политическая психология исходит из того, что специ­фическим для политико-психологического анализа является не столько наличие какого-то конкретного методического приема, сколько специфической поли­тико-психологической интерпретационной схемы. Та­кая схема позволяет осуществить не только «первич­ную», но и «вторичную» переработку информации, извлечь и переосмыслить именно те данные, которые укладываются в категориально-понятийную систему координат политической психологии и решают иссле­довательские задачи данного научного направления.

Из всего уже сказанного становится понятно, что практическое использование политической психологии связано, в первую очередь, с возможностями учета по­литико-психологического знания при краткосрочном и, в большей степени, долгосрочном прогнозировании по­литических процессов, а также при выработке полити­ческой стратегии и тактики, при принятии и осущест­влении политических решений на различных уровнях. Помимо сугубо политического, практическое значение политической психологии связано со сферой массовых информационных процессов. Постепенное изучение политической психологии позволит более подробно уз­нать приемы и методы политико-психологического ис­следования, а также увидеть конкретные возможности их прикладного использования.

...Почти тридцать пять лет назад было очень кра­сиво сформулировано: «Из всех междисциплинарных взаимоотношений, которые являются практически важными для политической науки, наиболее важна взаимосвязь между политикой и психологией. Для со­временного автора это является аксиомой»8. В следую­щем десятилетии было повторено: «политическая нау­ка и политика не могут развиваться без психологии»9. Этот вывод ныне не оспаривается никем. Хотя прошли уже не годы, а десятилетия, и развитие событий могло бы носить более ускоренный характер.
NB

  1. Политическая психология— междисциплинарная наука, родившаяся на стыке политологии и социаль­ной психологии. Ее главная задача состоит в анализе психологических механизмов политики и выработ­ке практических рекомендаций по оптимальному осуществлению политической деятельности на всех уровнях. Развитие современной политической психологии надо рассматривать с двух сторон. С одной стороны, уже достаточно давно в западной науке исследова­лись психологические аспекты политики, а в 1968 г. политическая психология была официально «узако­нена в правах». С другой стороны, с середины 80-х гг. началось строительство отечественной «психоло­гии политики» как отдельного направления внутри системно организованной политологии. Постепенно идейно-терминологические противоречия, разграни­чивавшие эти два направления, сгладились, и сегодня мы имеем дело с единой политической психологией. Сглаживание противоречий и становление единой науки было обеспечено общими методологическими основаниями. Западная политическая психология дав­но развивалась в рамках достаточно широкого пове­денческого подхода, у истоков которого в нашем контексте стояли Ч. Мерриам и Г. Лассуэлл. Обла­дая определенными недостатками, данный подход имел и целый ряд бесспорных достоинств. В частно­сти, главной задачей поведенческого подхода стало изучение диалектики и трансформаций влияния объ­ективных условий на внутреннюю мотивацию и об­ратное влияние, внутренних побудительных сил, че­рез человеческое поведение на внешние условия. В отечественной психологии близким к поведенче­скому оказался деятельностный подход. С его точки зрения политика и есть, прежде всего, определенная человеческая деятельность с определенными моти­вами, целями и, естественно, результатами. Главным мотивом и, в случае успеха, результатом этой дея­тельности является согласование интересов разных человеческих групп и отдельных индивидов. Обре­тая эти результаты и свои формы в тех или иных по­литических институтах, политика как особая деятель­ность наполняет собой политические процессы — как содержание, наполняя форму, как бы «застыва­ет» в ней, принося определенные итоги. Исходя из этого, можно говорить о двух базовых подходах к изучению политики как деятельности. Во-первых, об институциональном подходе — с его выраженным акцентом на политические институты, то есть, на результаты определенной деятельности людей. Во-вторых, о процессуальном подходе — с его не менее выраженным акцентом на политические процессы, то есть, на сам процесс этой деятельности.

  2. Таким образом, предмет политической психологии в целом — это политика как особая человеческая дея­тельность, обладающая собственной структурой, субъектом и побудительными силами. Как особая деятельность, с психологической точки зрения, по­литика поддается специальному анализу в рамках общей концепции социальной предметной деятель­ности А.Н. Леонтьева. С точки зрения внутренней структуры, политика, как деятельность, разлагается на конкретные действия, а последние — на отдельные операции. Деятельности в целом соответствует мо­тив, действиям — отдельные конкретные цели, опе­рациям — задачи, данные в определенных условиях. Соответственно, всей политике как деятельности соответствует обобщенный мотив управления че­ловеческим поведением (его «оптимизации»). Кон­кретным политическим действиям соответствуют оп­ределенные цели согласования интересов групп или отдельных индивидов. Наконец, частным политиче­ским операциям соответствуют отдельные акции разного типа, от переговоров до войн или восстаний. Субъектом политики, как деятельности, могут высту­пать отдельные индивиды (отдельные политики), малые и большие социальные группы, а также мас­сы. Политика, как деятельность в целом, как и ее от­дельные составляющие, может носить организован­ный или неорганизованный, структурированный или неструктурированный характер. История, теория и практика применения политико-психологических знаний позволяет вычленить три основные задачи, решаемые политической психоло­гией как наукой. Первая задача — анализ психоло­гических компонентов в политике, понимание роли «человеческого фактора» в политических процессах. Второй задачей, как бы надстроившейся над первой, является прогнозирование роли этого фактора и, в целом, психологических аспектов в политике. Нако­нец, третьей задачей, вытекающей из первых двух, остается управленческое влияние на политическую деятельность со стороны ее психологического обес­печения, т.е. субъективного фактора.

  3. Конкретные объекты политической психологии ле­жат в трех основных сферах. Во-первых, это полити­ческая психология внутриполитических отношений. Во-вторых, политическая психология внешней поли­тики и международных отношений. В-третьих, все больше набирающая самостоятельный статус военно-политическая психология. Каждая их перечисленных сфер включает огромное многообразие конкретных объектов — практически все политические явления, институты и процессы, включающие в себя тот или иной психологический аспект.

  4. Как и любая наука, политическая психология осно­вывается на вполне определенных принципах. Во-первых.. считается, что эпицентром исследования должна быть «зона взаимодействия политических и психологических явлений». Попытки уклона в ту или иную сторону опасны редукционизмом. Во-вторых, утверждается, что центральное место в ис­следованиях должны занимать наиболее значимые и актуальные проблемы, к которым «привлечено внимание общественности»: гласность результатов служит препятствием для их использования в анти­общественных целях. В-третьих, декларируется не­обходимость уделять максимальное внимание поли­тическому и социальному контексту исследуемых явлений, используя для его понимания все возмож­ное разнообразие методических процедур и прие­мов сбора данных. Такой плюрализм способствует расширению объяснительных возможностей науки. В-четвертых, постулируется, что необходимо иссле­довать не только результаты влияния психологиче­ских факторов на политику, но и сам процесс фор­мирования тех или иных политических явлений и процессов, а также тенденции их развития. Это обеспечивает содержательную широту исследова­ний. Наконец, в-пятых, современная политическая психология терпима в отношении оценок как внеш­ней, так и внутренней политики, то есть, нейтраль­но характеризует поведение людей тех или иных политических ситуаций или их действия, направлен­ные на систему политических учреждений и орга­низаций общества.

  5. Большинство исследователей выделяют в качестве приоритетных, наиболее важных и интересных сле­дующие функционально-содержательные проблемы политической психологии. Первая группа проблем — вопросы методологии, методов и фундаментальных принципов науки. Вторая группа — исследование пси­хологических механизмов массовых форм политиче­ского поведения. Третья группа — изучение психоло­гии малых групп в качестве элемента политических процессов и явлений. Четвертая группа — исследо­вание процессов становления личности как участ­ника политических процессов: психологических за­кономерностей вовлечения человека в политику, механизмов политической социализации, ее этапов и факторов. Наконец, пятая группа проблем — пси­хологические проблемы международных отноше­ний, взаимоотношений на межнациональном уров­не, психологические аспекты межрегиональных и глобальных проблем. Так выглядят приоритетные для науки проблемы с со­держательно-функциональной точки зрения. В ином измерении, уже структурно-содержательном, полити­ческая психология выстраивает генерализованный объект своего изучения на четырех основных уров­нях, соответствующих основным уровням социальной организации субъекта политики как особой деятель­ности.

Первый уровень — анализ психологии личности в по­литике. С одной стороны, это анализ личности в со­циально-типическом выражении, с акцентом на тот или иной достаточно массово выраженный полити­ко-психологический тип личности, выражающий психологию группы, слоя, класса или даже общества в целом, включая психологические механизмы воз­никновения и развития данного типа, а также про­гнозирования его поведения. С другой стороны, это проблема политического лидерства уже в индивиду­ально-психологическом выражении. Это изучение личности конкретного политического деятеля.

Второй уровень — анализ психологии малой группы, включая психологические механизмы действий раз­личного рода элитных групп, фракций, клик, групп давления и т. п. Сюда относятся формальные и не­формальные отношения лидера с ближайшим окру­жением; психология взаимоотношений внутри малой группы и ее отношений с внешним окружением; пси­хология принятия решений в группе и целый ряд свя­занных с этим проблем.

Третий уровень — анализ психологии больших соци­альных групп (классы, страты, группы и слои населе­ния) и национально-этнических общностей (племена, нации, народности). Здесь речь идет о политико-психологических механизмах крупномасштабного давления больших «групп интересов» на принятие политических решений типа, скажем, политических забастовок, этнических и межэтнических конфликтов и т. п.

Четвертый уровень— анализ психологии масс и массовых политических настроений. Сюда же отно­сятся проблемы массовых политических организа­ций и движений. Здесь же располагаются и массовые коммуникационные процессы (например, действую­щие в ходе избирательных кампаний). Важнейшая роль здесь принадлежит массовым психологическим явлениям. Сюда относится поведение толпы, «собран­ной» и «несобранной» публики, массовая паника и аг­рессия, а также другие проявления так называемого «стихийного» поведения.
Для семинаров и рефератов
1. Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психоло­гия. — М., 1994,

2. Ольшанский Д.В. Политическая психология // Пси­хологический журнал. — 1992.—№ 2. — С. 173—174

3. Политическая психология.—Л., 1992.

4. Политология: Энциклопедический словарь. — М., 1993.

5. Рощин С.С. Политическая психология // Психологи­ческий журнал. — 1981.— № 1.— С. 113—121.

6. Шестопал Е.Б. Психология политики. — М., 1989.

7. Handbook of political psychology. / Knutson J. (ed.) — San Francisco, 1973.

8. Political psychology: contemporary problems and is­sues. — San Francisco, 1986.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Похожие:

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для модульно-рейтинговой технологии обучения
Учебное пособие предназначено для преподавателей и студентов технических и химико-технологических вузов

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие (Полный курс за 3 дня)
Учебное пособие предназначено для студентов вузов экономических специальностей и всех интересующихся вопросами операций с недвижимым...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для модульно-рейтинговой технологии обучения Допущено...
Учебное пособие предназначено для студентов, аспирантов и преподавателей вузов

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие Курс лекций Для студентов высших учебных заведений...
Учебное пособие предназначено для студентов вузов, но может быть полезно и тем, кто самостоятельно изучает экономическую теорию

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для вузов Дружининская И. М. Хованская И. А
Учебное пособие по курсу "Теория вероятностей" покрывает основные разделы стандартной программы курса для студентов экономических...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие Рекомендовано учебно-методическим объединением по...
Баянова Л. Ф. Лекции по истории психологии. Учебное пособие для студентов педагогических вузов. Москва – Бирск: Бирск гос соц пед...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие по курсу "Правовая информатика" представляет собой...
Информационные технологии в государственном и муниципальном управлении : учебное пособие для студентов вузов / М. А. Абросимова....

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие автор: панкин сергей фёдорович объем 38,54 А. Л....
Книга написана в соответствии с требованиями государственного стандарта высшего профессионального образования по специальности 022200...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для учащихся 10 класса средней школы в двух частях
Учебное пособие для учащихся старших классов средней общеобразовательной школы в двух частях. Так же, будет полезно абитуриентам...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для студентов, магистрантов и аспирантов филологического...
Данное пособие предназначено студентам гуманитарных специальностей вузов (филологический факультет: отделения ро (до и озо), тпл...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
ley.se-todo.com

Поиск