С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность






НазваниеС. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность
страница2/28
Дата публикации21.09.2013
Размер4.29 Mb.
ТипДокументы
ley.se-todo.com > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

ГЛАВА ПЕРВАЯ. АНАРХИЧЕСКОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ПРАВОВОЕ СОЗНАНИЕ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

1. АНАРХИЗМ: ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ


Слово «анархия» часто встречается в научной, публицистической, художественной литературе и употребляется в нескольких онтологически и гносеологически взаимосвязанных смысловых значениях. Можно согласиться с французским исследователем анархизма Даниэлем Гереном, что этот термин «столь же стар как и цивилизация». Например, пифагорийцы наихудшим злом считали анархию (безвластие). Использовал это понятие и Аристотель в «Политике», отмечая, в частности, что «в демократиях беспорядочность и анархичность государственного строя вызывают презрение к нему со стороны состоятельных людей» и что в некоторых местах «демократы были побеждены из-за недисциплинированности и анархии…».

В известном словаре В.И. Даля (1860-е гг.) слово «анархия» определялось как греческое по происхождению, означавшее «отсутствие в государстве или общине главы, устроенного правления, силы, порядка; безвластие, безначалие, многобоярщина». А «анархист» как «заступник, покровитель, любитель безначалия, смут, крамол».

В литературе конца XIX – начала XX вв., в период активного развития в России анархического типа политического сознания выделялось несколько подходов к пониманию анархизма. В них отражались политические позиции либералов, социал-демократов, анархистов и других. Эти подходы не были однозначными, имели свои вариации, но содержали и некоторые общие моменты.

Для представителей либерализма характерен широкий подход к феномену анархизма и рассмотрение его в тесной связи с осмыслением природы революции, внутренней логики исторического развития общества, его политических институтов, политического сознания.

Отрицательную связь между анархией и природой государства видел профессор Б.А. Кистяковский. Он рассматривал государство как средство преодоления анархии: правовое государство (юридический характер государства) как средство устранения анархии из правовой жизни, а социалистическое – как способное ликвидировать анархию в хозяйственной сфере. Юрист и философ, князь E.H. Трубецкой отмечал опасность последствий анархии (в смысле беспорядка) для утраты в общественном сознании иерархии ценности государственных форм: люди, «изголодавшись по порядку и власти» бросаются «в объятия всякой власти, как бы плоха она ни была». Профессор П.И. Новгородцев считал анархизм утопией, отмечая при этом близость «конечного идеала» марксизма «к анархическим идеям» и не возражал против трактовки Г. Кельзеном марксизма как «тяготевшего к анархическо-индивидуалистическому воззрению». Признавая, что «отщепенство русской интеллигенции от государства» имело «роковые последствия» для государственного развития, он несколько наивно полагал, что залог возрождения России в утверждении убеждения, «что отщепенство от государства – этот духовный плод социалистических и анархических влияний – должно быть с корнем исторгнуто из общего сознания…». Однако анархические идеи имеют определенную объективную основу.

Важную черту анархизма как утопического сознания отмечал в 1918 г. профессор-юрист И.А. Покровский. Это учение, считал Покровский, для своей реализации предполагает «поистине святых людей», а без них вырождается в «войну всех против всех». Он обратил внимание на не тождественность высокогуманистического потенциала учения примитивному его восприятию в массе анархистов и примкнувших к ним лиц как раскрепощения звериного индивидуального эгоизма и эгоистических аппетитов. «Не вникая в глубину учения, – писал Покровский, – где все-таки содержатся кое-какие против этого коррективы, невежественный ум усваивает из него упрощенные, боевые лозунги и усматривает в них только одно – освобождение своего эгоизма от всяких ограничений».

Теоретик «легального марксизма», один из лидеров конституционных демократов П.Б. Струве, в известном сборнике «Вехи» рассматривал события смуты начала XVII в. в истории России как борьбу и победу государственного начала над противогосударственным анархическим началом. С общеисторической точки зрения, думается, есть основание в подобной трактовке, хотя хронологические рамки «бунгашного» времени шире. Созвучны были взглядам Струве и мысли юриста, философа и публициста С.Н. Булгакова, рассматривавшего революцию как понятие отрицательное и не имеющее своего самостоятельного содержания. Просветительская деятельность интеллигенции, пробуждая в народе «грозные, неорганизованные стихийные силы», «возвращает Россию к хаотическому состоянию, ее обессиливающему и такими трудностями и жертвами преодолевавшемуся ею в истории». По такой логике революция и анархия оказываются однозначными явлениями.

Своеобразную трактовку феномена анархизма дал юрист, профессор Саратовского и Московского университетов С.Л. Франк. Он видел в анархизме и анархичности (1918 г.) своего рода взрывчатый материал в виде скапливающихся страстей и инстинктов для разрушения общественных институтов и «здравого государственного смысла». Позднее, в книге «Крушение кумиров» (1923 г.), С.Л. Франк, констатируя отказ сотворить себе кумира и из государства, и из анархии, замечал, что «идеал анархии – быть может, самый опасный из всех кумиров». Прослеживая крушение «кумира революции», он заметил, что прозвучавшая впервые после 1905 г. ироническая формула «левее здравого смысла» (кстати, вполне приемлемая для фиксации утопического компонента теории анархизма), была симптомом крушения революционного мировоззрения.

Один из организаторов партии конституционных демократов П.Н. Милюков обращал внимание на анархизм славянофилов, А.И. Герцена, хотя и признавал, что практически он начинается в революционном движении с M А. Бакунина. Милюков отмечал такие, по его мнению, важные черты явления, как связь с популярностью индивидуалистических течений, «занесенность» новейшего анархизма из заграницы, из Лондона (очевидно, имелся ввиду прежде всего П.А. Кропоткин, проживавший в Англии), наличие в среде русской интеллигенции анархического течения. В то же время он признавал несправедливым обвинения «Вех» в «безгосударственности» и «анархизме» всего революционного движения.

Философ-идеалист профессор Петроградского университета С.А. Аскольдов рассматривал «революционизм, анархизм и деспотизм» как «три порыва в жизни общественных организмов, которые при всем своем внешнем несходстве внутренне между собою связаны и непосредственно порождают друг друга». Революция, по его мнению, есть созидательный порыв, но исходящий «не от центра, а от периферической множественности и будящей ее хаотические силы». Анархию он признавал порывом «множественности, который не хочет знать никакого целого, никакого закона, созидающего органическую жизнь, и выражает лишь эгоистическую самость элемента в отдельности». Только к этому «порыву» свести рассматриваемое явление было бы не точным, но онтологический момент хаоса действительно присутствует и в политической жизни, и в политическом сознании.

Как духовное явление, связанное с народной психологией, рассматривал анархизм известный философ Н.А. Бердяев. Особую роль России в разработке теории анархизма он объяснял особенностями русского характера. Анархизм Бакунина признавался «крайней формой народничества» и «славянско-русским мессианизмом», а появление первых элементов анархизма связывалось с религиозным расколом. Отмечая, что в русском революционном движении анархисты играли второстепенную роль, Бердяев считал, что феномен анархизма имеет определенный религиозный компонент, что анархизм – «русское отвержение соблазна царства этого мира». Он обращал внимание на определенную взаимообусловленность явлений этатизма и анархизма, на инстинктивную природу анархизма. «Русский этатизм, – писал он, – имел всегда обратной стороной русский анархизм. Коммунистическая революция воспользовалась в свое время анархическими инстинктами, но она пришла к крайнему этатизму, подавляющему всякое проявление русских анархических инстинктов».

Известный немецкий правовед Р. Штаммлер отчетливо понимал неоднозначность связи анархизма с явлениями порядка и беспорядка. Он считал ошибочным рассматривать анархизм лишь как отрицание порядка, замечая, что «теория анархизма требует порядка в человеческом общежитии и стремится к гармонии в общественной жизни; но должен существовать другой порядок, а не государственный, и притом принуждение должно быть совсем упразднено».

Немецкий исследователь анархизма профессор П. Эльцбахер, в свое время состоявший в переписке с Кропоткиным, пожалуй, первым обратил внимание на необходимость комплексного и обязательно правового исследования феномена анархизма. «Тот, кто хочет основательно изучить анархизм, – писал он, – должен … хорошо знать право, общественную экономию и философию. Анархизм рассматривает юридические учреждения по их экономическим влияниям, и все это с философской точки зрения».

Таким образом, в трактовках анархизма представителей либеральной политической и правовой мысли отмечаются некоторые важные стороны явления, в частности, его онтологическая связь с эпохой и процессами разрушения одних форм жизни для созидания других, определенная функциональная роль анархизма как элемента системы и звена механизма социальной дестабилизации. Эта весьма важная сторона феномена не подчеркивалась столь отчетливо в работах представителей других политических течений. Однако для либеральных объяснений анархизма характерно недостаточное внимание к его социальной основе и своеобразный взгляд «издалека», без специального исследования собственно теории анархизма как разновидности революционного политического и правового сознания, некоторое смешение анархизма с другими течениями революционной мысли.

В самом анархизме сложились неоднозначные подходы к трактовке понятий «анархия», «анархизм». Тенденция к углублению самопознания анархизма наметилась в начале XX в. Это было связано с началом формирования внутри анархического типа политического сознания новых форм крупных идейных комплексов и со стремлением теоретиков анархизма сверить Ориентиры, ценности анархического сознания с данными науки этого времени, с быстро меняющейся социальной реальностью. П.А. Кропоткин, пожалуй, первым в анархической литературе попытался связать природу анархизма со сложными процессами, происходящими в природе и обществе, с бесконечностью микровзаимодействий, предопределяющих стихийность Вселенной и общества. Он рассматривал анархизм как синтетическую философию природы и общества, исходящую из их непрерывной изменчивости, стихийности, как результат неуловимой игры бесконечного множества микросил в микромире, определяющих все последующие уровни организации макромира. «Анархия, – писал он, – есть миросозерцание, основанное на механическом понимании явлений ‘(более точным, считал он, было бы слово «кинетическом» – С.У.). Ее тенденция – основать синтетическую философию, которая охватывала бы все явления природы, включая сюда и жизнь человеческих обществ и их экономические, политические и нравственные вопросы…».

Важными параметрами смыслового значения понятия «анархия» в анархическом сознании является его соотношение с учением социализма (анархия как учение) и с историческим местом анархии относительно социализма (анархия как мыслимый в теории анархизма общественный строй). В обоих случаях анархия рассматривалась как альтернатива социализму или следующая за ним ступень общественной эволюции. «Идея анархии, – писал Я. Новомирский, – вот то учение, которое идет на смену социализму подобно тому, как социализм когда-то сменил либерализм». По мысли А.Л. Гордина, анархизм как высшая ступень социального развития, новый шаг вперед по пути исторической интеграции человечества, исторически лежит после социализма (государственного коммунизма) и означает «создание новой политико-экономической организации, охватывающей весь мир». В другом месте Гордин называл анархию «социализмом в либерала ном виде». Н. Проферансов высказал гипотезу, что анархизм «скоро, быть может, в одно из ближайших десятилетий станет новой исторической формацией».

Социальная основа виделась его теоретиками прежде всего в рабочей среде (анархо-коммунизм, анархо-синдикализм и др.), а также в крестьянстве, ремесленниках, кооператорах (П.А. Кропоткин, А.М. Атабекян и др.), или даже в союзе всех угнетенных и эксплуатируемых в социальном, возрастном, половом и других отношениях (как считали, например, А.Л. и В.Л. Гордины, выдвигая теорию пананархизма).

Нередко в анархической литературе предпринимались попытки обозначить анархизм с точки зрения адекватного этому учению мировоззрения, внутреннего состояния личности, которые мыслились как определенная установка на бесконечное творчество, сомнение, совершенствование, стремление к гармонии. Новомирский, например, отождествлял анархизм с «абсолютно свободным творчеством личности». «Анархия, – восторженно писал Л. Черный, – это воплощение человека, радость жизни, свободы мысли, торжество личности» и т.д. И.В. Богословский называл анархизм «живой религией». С психологической точки зрения не раз характеризовал анархизм и А.А. Боровой. «В основу анархического мировоззрения, – писал он, – может быть положен лишь один принцип – безграничного развития человека и безграничного расширения его идеала. …Сущность анархизма – в вечном беспокойстве, вечном отрицании, вечном искании».

А.А. Боровой, пожалуй, лучше других анархистов выразил такую характерную черту самосознания анархизма, как понимание им себя своеобразным итогом, пределом развития человеческой мысли. Анархизм мыслился как «наследник всех прошлых освободительных стремлений человека и несущим ответственность за их сохранность».

В то же время в теории анархизма уже в период кризиса его классической формы в начале XX в. все яснее понималось многообразие форм, вариаций идей анархизма, наличие в нем даже борющихся между собой течений политической мысли.

В анархической литературе обращалось внимание на провоцирующую анархическое сознание роль определенных форм власти предлагалось рассматривать анархизм как идеологию, имеющую своим источником «эмпирическую реакцию на абсолютизм власти», или как «самосознание восставшего эмпиризма, присущее любой политической системе, всякой институализации общественных отношений». Это наблюдение также фиксирует одну из характерных черт феномена анархизма и его генезиса. Однако, отмечая некоторые черты собственной природы, анархической психологии и т.д., анархизм обнаруживает определенную самоидеализацию, недостаточную самокритичность и тенденциозное восприятие «государственнического» политического сознания.

Социалист-революционер И.З. Штейнберг подчеркивал социально-психологическую стихийную природу анархизма. «Анархизм, – писал он, – это стихия, это вольный дух человека, ищущий себе воплощения в системе, т.е. и в разных системах (но сами по себе асистематичные). Анархизм – это не социально-организованная или социально-техническая категория, а только категория социально – психологическая: он – принцип трансформации сознания и воли человека, последнее преображение души его. Именно эту стихию лево-народничество в себя и вбирает». Справедливо отмечая спонтанный момент анархизма, связь этого свойства с трансформацией сознания и воли (можно было бы уточнить: определенных социальных слоев, личностей), Штейнберг, однако, давал весьма неопределенную общую характеристику данного явления. Другой теоретик эсеров В.М. Чернов, характеризуя неоднозначность явления анархизма, констатировал противоречивость и социальную разнородность анархизма как политического движения. «Характерно и существенно, – писал он, – что, к нашему стыду и боли, между вульгарными мазуриками, надевшими тогу «анархистов» и «революционеров», – и подлинными анархистами и революционерами оказывается порой какая-то средняя, ублюдочная прослойка, стирающая между ними грань».

Представляет определенный интерес полностью игнорируемый до настоящего времени в отечественной литературе криминально-психологический и социологический подход к объяснению анархизма, предложенный в свое время Ч. Ломброзо и названный им психо-антронологическим. Отметим основные черты подхода и выводы итальянского ученого, помня о неоднозначности его доктрины.

Ломброзо признавал, что с глубокой древности известны «преступники с альтруистическими тенденциями», «фанатики альтруизма», стремящиеся реализовать его на религиозной или политической почве. В то же время он рассматривал анархизм как призыв к возврату назад, в «первобытное состояние», но оговаривал, что поскольку развитие общества идет зигзагообразно, то возвращение назад не всегда означает регресс (в качестве примера приводил всеобщее избирательное право, референдум). «Нежизненность анархизма», по Ломброзо, связана с его несоответствие»! психологии общества, людей, так как они не способны к восприятию и осуществлению слишком быстрых изменений и склонны к консерватизму: «Ненависть к всякому новшеству так глубоко коренится в человеке, что выступление насилием против установившегося уже строя, против старого, является преступлением: оно
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПрограмма-минимум кандидатского экзамена по специальности 08. 00. 01 «Экономическая теория»
«Общая экономическая теория» (Политическая экономия, Микроэкономическая теория, Макроэкономическая теория, Институциональная и эволюционная...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconЮ. А. Пустовойт Политическая элита российского общества: история и современность
«Политология»,040201 «Социология», 030602 «Связи с общественностью», 032400 «Реклама», 040101 «Социальная работа»

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПолитология
Структура и состав современного политологического знания. Политология и политическая социология, политическая экономия, история....

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconАлександр Гельевич Дугин Четвертая политическая теория Четвертая политическая теория
Хх в победил всех. Логично было бы предположить, что политика станет либеральной, а все ее противники, оказавшись на периферии, начнут...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПрограмма дисциплины Теория и история зарубежной литературы для направления...
«Теория и история русской литературы» (читается на 3 курсе), а также с курсами «Теория и история зарубежного искусства» (читается...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconРоссийской федерации
Целями освоения дисциплины «Политическая история России и зарубежных стран» являются познание основных политических событий в истории...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПрограмма дисциплины «Теория и история зарубежной литературы» для...
Основные понятия и категории, разработанные в литературоведении на протяжении XX века, синхронная история литературного процесса...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconВступительная статья. Теория международных отношений: традиции и современность
Вступительная статья. Теория международных отношений: традиции и современность (П. А. Цыганков)

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПрограмма дисциплины «теория и история зарубежной литературы» для...
Основные понятия и категории, разработанные в литературоведении на протяжении XX века, синхронная история литературного процесса...

С. Ф. Ударцев политическая и правовая теория анархизма в россии: история и современность iconПрограмма вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 08. 00. 01 Экономическая теория
Новая политическая экономия (теория общественного выбора). Эволюционная экономическая теория. Монетаризм. Теории переходной экономики....



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
ley.se-todo.com

Поиск