Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8






НазваниеВремя Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8
страница3/35
Дата публикации20.09.2013
Размер4.22 Mb.
ТипДокументы
ley.se-todo.com > География > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

1. Начало пути



Александр Васильевич Барченко родился в городе Ельце в 1881 г. Его отец Василий Ксенофонтович Барченко был нотариусом окружного суда. Мать происходила «из духовной семьи». Благодаря ее влиянию мальчик воспитывался в религиозном духе — по словам самого А. В. Барченко уже в юношеском возрасте он отличался «склонностью к мистике и ко всему таинственному». Довольно рано родители отправили сына в Петербург, где он поступил в классическую гимназию, которую окончил, по-видимому, в 1898 г., если предположить, что учиться его отдали в 9-летнем возрасте, как это обычно бывало в дореволюционной России. (Поясним: курс обучения в классических гимназиях был 8-летним и 7-классным, при этом последний класс учащиеся проходили за 2 года.) После этого Барченко попытался получить высшее образование — в течение двух с половиной лет, опять же по его словам, он слушал лекции на медицинском факультете, сперва в Казанском, а затем в Юрьевском (Дерптском) университетах. Из-за нехватки средств, однако, занятия медициной ему пришлось оставить и поступить на государственную службу, «по Министерству финансов». Здесь, однако, у нас возникает серьезная проблема с хронологией, ибо А. В. Барченко утверждал впоследствии, что в 1905 г. («в годы революции») он пребывал в стенах Юрьевского университета. Но если это так, то нам придется признать, что юноша поступил в университет не сразу после окончания гимназии, а по прошествии нескольких лет, или же, что он учился в названных выше университетах не два с половиной года, а более длительный срок.

Карьера чиновника, очевидно, мало прельщала юного А. В. Барченко, и потому вскоре он оставляет службу. Следующий отрезок жизни Барченко связан с мучительными поисками своего места под солнцем. Из его краткого автобиографического наброска, сохранившегося в архивах, мы узнаем, что приблизительно в 1905–1909 годах ему довелось немало постранствовать по свету — с целью заработка и в то же время, очевидно, из желания посмотреть мир. «В качестве туриста, рабочего и матроса» Барченко объехал, по его собственным словам, «большую часть России и некоторые места за границей»34. Одной из таких стран, как вспоминала впоследствии Э. М. Кондиайн (жена будущего ближайшего друга и сподвижника Барченко), была сказочная Индия, будоражившая в то время воображение многих молодых людей на Западе. Вернувшись в Петербург, обогащенный опытом и впечатлениями Барченко пробует свои силы на журналистско-литературном поприще. К этому же «периоду исканий» относится и начало его увлечения эзотерическими науками — в этой связи А. В. Барченко особо упоминал о своей встрече с профессором римского права в Юрьевском университете A.C. Кривцовым, от которого впервые и услышал о Шамбале:
«Кривцов рассказал мне, что, будучи в Париже и общаясь там с известным мистиком-оккультистом Сент-Ив д'Альвейдром, он познакомился с какими-то индусами; эти индусы говорили, что в северо-западном Тибете в доисторические времена существовал очаг величайшей культуры, которой был известен особый, синтетический метод, представляющий собой высшую степень универсального знания, что положения европейской мистики и оккультизма, в том числе и масонства, представляют искаженные перепевы и отголоски древней науки. Рассказ Кривцова явился первым толчком, направившим мое мышление на путь исканий, наполнявших в дальнейшем всю мою жизнь. Предполагая возможность сохранения в той или иной форме остатков этой доисторической науки, я занялся изучением древней истории, культур, мистических учений и постепенно с головой ушел в мистику»35.
Именно в это время — примерно в 1909–1911 — Барченко пробует заниматься «рукогаданием» — хиромантией. Начитавшись различных пособий, он уезжает в Боровичи (городок в Новгородской губернии), где с разрешения местной полиции начинает давать «консультации» всем желающим узнать свою судьбу. Здесь мы прервем наш рассказ, чтобы чуть ближе познакомить читателя с той атмосферой, в которой протекали эзотерические искания Барченко.

2. Храм Шамбалы в Петербурге



Начало XX века по праву называют «Серебряным веком» русской культуры. Этот период характеризуется также необычайно широким распространением в России новых религиозно-философских воззрений. Именно в начале XX столетия в России стремительно набирает силы теософское движение, все более привлекавшее к себе тех, кого не удовлетворяла позитивистская материалистическая наука, равно как и религиозная ортодоксия. В конце 1908 г. в Северной столице — Санкт-Перербурге, с разрешения городских властей, учреждается Российское Теософическое Общество. Главной его целью, согласно уставу, должно было стать «служение идее всемирного братства и научное изучение всех религий, а также исследование природы и скрытых сил человека»36. Помимо теософии и, несколько позднее, ее разновидности антропософии, распространение получают и другие оккультные течения: спиритуализм, спиритизм, медиумизм. Петербург — «холодный головной центр» Империи — все более погружался в мир иррационального. Эту обстановку «религиозно-мистического брожения» в столице — всего через несколько месяцев после опубликования Октябрьского Манифеста — корреспондент популярного оккультистского журнала «Ребус» охарактеризовал такими словами:
«… Весь Петербург охвачен необычайно сильным мистическим движением, и в настоящее время там образовался уже целый водоворот маленьких религий, культов и сект. Движение охватывает собою как верхние слои общества, так и нижние. В верхних слоях мы находим теософско-буддийское течение. Любители теософии соединяются вместе и уже начинают обсуждать вопрос об устройстве буддийской ламасерии (общежития) и теософско-буддийской моленной-храма. С другой стороны, наблюдается возникновение сильного интереса к масонству и возникают вновь заглохшие было формы религиозных движений прошлого столетия»37.
Любопытно, что это сообщение появилось на страницах «Ребуса» за два дня до того, как Николай II принял в частной аудиенции в Зимнем дворце прибывшего в Петербург инкогнито посланника 13-го Далай-ламы Тубдена Чжамцо, российско-подданного бурята Агвана Доржиева38. На этой встрече Доржиев обсуждал с царем, главным образом, тибетские дела — весьма щекотливый для российской дипломатии вопрос о помощи Далай-ламе, бежавшему из Тибета летом 1904 г. от вторгнувшихся в страну англичан. В то же время Доржиев просил монарха позволить петербургским буддистам устроить в городе небольшую молельню для удовлетворения своих духовных нужд. Оба вопроса, однако, остались нерешенными. Лишь три года спустя, после нового ходатайства Доржиева, подкрепленного личным обращением к царю Далай-ламы, Николай II согласился удовлетворить «просьбу» тибетского первосвященника (на самом деле инспирированную самим Доржиевым), разрешив постройку буддийской молельни-«ламасерии». Рассказывают, что царь якобы даже заявил Доржиеву на встрече весной 1909 г., что «буддисты в России могут чувствовать себя как под крылом могучего орла»39. Это обещание воодушевило небольшую буддийскую колонию в Петербурге, во главе которой находился все тот же Агван Доржиев, окончательно переселившийся на невские берега осенью 1905 г. Ее костяк составляли осевшие в столице буряты и калмыки. К буддистам причисляла себя и горстка этнических русских — это были в основном представители петербургского «высшего света», неожиданно увлекшиеся буддийским учением. Многие из них пришли к буддизму через теософию, которая, как известно, имеет сильную буддийскую закваску и потому нередко рассматривается как своего рода «необуддизм». По мере того как ширилось теософское движение, неуклонно росло и число теософо-буддистов, или необуддистов. Здесь необходимо отметить, что буддийское учение в основном привлекало тех, кто стремился к нравственному совершенствованию и искал идеалы вне укоренившейся в западном обществе крайне эгоцентричной системы моральных ценностей. Ответ на свои запросы эти люди находили в раннем «этическом» буддизме Хинаяны, или Малой Колесницы, т. е. индийской разновидности вероучения, получившего в то время наибольшую известность на Западе. Основу Хинаяны составляет учение Будды о Четырех истинах и Среднем пути, при этом особый акцент делается на достижении человеком трансперсонального состояния «нирваны» — понятие, крайне интриговавшее в ту пору западных интеллектуалов. Сложнейшие психологические концепции и философско-религиозная проблематика более позднего буддизма Большой Колесницы, или Махаяны, представленные множеством различных (главным образом, тибетских) школ, равно как и его ритуальная практика, были по сути дела неведомы в ту пору европейской, в том числе и русской, буддийствующей публике. Не удивительно поэтому, что Агван Доржиев во время своей поездки в Париж летом 1898 г. устроил в помещении Музея Восточных искусств (Музей Гимэ) показательное богослужение для французских буддистов. На этой необычной службе присутствовали в основном представители столичного бомонда, дипломаты и политики, включая будущего премьера Жоржа Клемансо, а также несколько русских. Среди последних оказался поэт Иннокентий Анненский, передавший впоследствии свои переживания в стихотворении «Буддийская месса в Париже».

В конце XIX века в Париже, Лондоне и некоторых других европейских столицах уже существовали небольшие буддийские «общины», объединявшие тех, кто принял новомодную альтруистическую веру Будды. В Париже, между прочим, было немало и «русских буддистов» — так, нам известно о некой А. В. Гольштейн, которая познакомила поэта М. А. Волошина с Агваном Доржиевым осенью 1902 г. во время нового визита посланца Далай-ламы в Париж. Под влиянием этой встречи Волошин восторженно писал в Петербург: «Теперь — Лама. Кто Вам сказал, что он без языка? Я с ним очень много беседовал, через переводчика, конечно. Он мне много сказал такого об нирване, что сильно перевернуло многие мои мысли. От него я, например, узнал, что в буддизме всякая пропаганда идеи считается преступлением как насилие над личностью. Какая моральная высота сравнительно с христианством: религией пропаганды и насилия!»40. Этой встрече с буддийским священником Волошин придавал большое значение, поскольку она позволила ему «прикоснуться к буддизму в его первоисточниках». «Это было моей первой религиозной ступенью», отмечал он позднее в одной из автобиографий41.

Таким образом, в Петербурге в начале XX столетия встретились два буддийских потока: один шел с Запада — из Парижа и Лондона, этих главных теософских центров Европы, и представлял собой ранний, «этический» буддизм Индии, воспринятый преимущественно европейской интеллектуальной средой — назовем его «интеллектуальным буддизмом»; другой — с Востока, от бурятов и калмыков, исповедовавших ламаизм, или Северный буддизм Тибета и Монголии, возникший в более позднюю эпоху. Оба эти потока на недолгое время — до 1917 г. — соединились под сводами петербургского буддийского храма, построенного Доржиевым не только для своих единоверцев, бурятов и калмыков, но и для русских «интеллектуальных» теософо-буддистов42. Именно на последних намекал корреспондент «Виленского вестника», писавший в середине 1909 — вскоре после начала строительных работ в Старой деревне: «Сооружаемый буддийский храм, кроме целей чисто религиозного культа, преследует, между прочим, и цели создания специального центра, вокруг которого смогут группироваться все интересующиеся буддизмом в Петербурге»43. Еще более откровенно высказывался о строительстве буддийского храма и. о. вице-директора Департамента полиции Н. П. Харламов в докладной записке министру внутренних дел П. А. Столыпину:
«Организаторы постройки буддийской молельни в С.-Петербурге имеют намерение вербовать себе адептов из среды С.-Петербургского высшего общества, в достаточной степени, по мнению местных главарей буддизма, зараженного „англоманией“, а следовательно, и склонного к буддизму, т. к., по словам буддистов, их миссионеры в последнее время имели наибольший успех среди англичан. С этой целью предполагается образовать в С.-Петербурге буддийские общины наподобие Лондонских и устроить больших размеров здание дацана, в котором бы совершалось торжественное служение с соблюдением всего ритуала Индийских буддийских храмов»44.
Затеяв постройку «экзотического» буддийского храма в столице Российской Империи, ее инициатор и руководитель Агван Доржиев по сути дела преследовал две цели — политическую и религиозную: во-первых, способствовать русско-тибетскому сближению и, во-вторых, «продвинуть» буддийское учение (Дхарму) на Запад, туда, где традиционно господствовала христианская церковь. И это ему отчасти удалось. Сохранились фотографии, запечатлевшие петербургскую «буддийскую колонию» начала 1910-х, на которых можно видеть русских «великосветских» буддистов, стоящих бок о бок с простыми бурятами и калмыками на ступенях еще не достроенного Храма Будды в Старой деревне.

Постройка храма, или, правильнее сказать, дацана (монастыря), долгая и трудная, благополучно завершилась в 1915 г., в самый разгар мировой войны. По его освящении, состоявшимся 10 августа, храм получил название «Источник Святого Учения Будды Всесострадающего». Посетившие Старую деревню по этому случаю корреспонденты петербургских газет были немало удивлены, увидев вместо ожидаемой ими скромной молельни для местных бурят и калмыков величественное, импозантного вида сооружений — «буддийскую пагоду». Внешняя форма здания с мощными, несколько наклоненными внутрь стенами, отделанными красно-фиолетовым финским гранитом, напоминала неприступную крепость. Внутрь храма вели три массивные деревянные двери, скрывавшиеся в глубине изящно орнаментированного портала с колоннами. Капители колонн и верхний фриз основного объема здания украшали позолоченные щиты с эмблемой-монограммой Калачакры, представляющей собой причудливое соединение 10 мистических санскритских слогов. Это — формула «Десяти могуществ» (Намчувангдан), выражающая глубинную связь макро- и микрокосма, вселенной и человека, поскольку каждый из знаков-слогов имеет два смысла — космический и человеческий. По преданию, символ «Десяти могуществ» был изображен на воротах знаменитого буддийского монастыря Наланда, одного из первейших центров учености в древней Индии.

Над храмом в его задней части возвышалась выложенная из красного кирпича башня (так называемый «гонкан»), ориентированная строго на север, туда, где, по представлению буддистов, находится блаженная земля Шамбалы (Шамбалын орон), в которой ныне пребывает Будда Шакьямуни. В этой башне помещался особый алтарь с изображением гения-хранителя храма — богини Лхамо. Основной же алтарь с почти трехметровой статуей Большого Будды, изваянной из алебастра забайкальскими мастерами, находился в главном молитвенном зале — в первом этаже башни по оси здания. Не менее сильное впечатление на посетителей производили и интерьеры храма, создававшие особую мистическую атмосферу. Прежде всего поражало отсутствие окон — свет в основное помещение храма (нижний зал) проникал сверху, прямо с неба, через остекленную часть крыши и потолка (световой фонарь), и падал на восьмилепестковый лотос, выложенный цветными плитками в полу и воспроизводивший символические очертания Шамбалы; чуть ниже лотоса, у самых дверей, из тех же плиток была составлена свастика — древний арийский (индо-буддийский) символ счастья. Завораживало и богатое убранство молитвенного зала — густая позолота и яркие цвета красок, загадочные восточные иероглифы, унизывающие собой барельефы колонн, идущих вдоль храма, но особенно — писанные на ткани буддийские иконы — «тангка», среди которых имелось и изображение Блистающей Шамбалы.

Прообразом для петербургского дацана послужил классический тибетский «цогчен-дуган» — монастырский соборный храм. По желанию Доржиева, однако, архитекторы Г. В. Барановский и Р. А. Берзен придали петербургскому храму вполне современный европейский облик в стиле модного Северного модерна, чтобы сделать его привлекательным в глазах западных буддистов. Особенно тщательной была отделка интерьеров, которой в 1914–1915 гг. руководил Николай Рерих. Так, например, по эскизам Рериха были выполнены цветные витражи плафона и «светового фонаря» (сохранились до наших дней), на которых изображены традиционные буддийские символы — «Восемь счастливых знаков». Основой для эскизов послужили, очевидно, рисунки бурятских художников, которые западный мастер затем искусно стилизовал в духе модерна. По признанию самого Н. К. Рериха, именно во время строительства храма он впервые услышал о Чанг Шамбале (Северной Шамбале) от «одного очень ученого бурятского ламы»45. Возможно, это намек на Агвана Доржиева. В то же время собеседником Рериха вполне мог быть и бурят Гэлэг-Чжамцо, высокоученый лама, автор трудов по буддийской астрономии и математике.

Расчеты Доржиева сделать дацан центром буддизма в Петербурге вполне оправдались: уже первое богослужение в храме, состоявшееся по случаю празднования трехсотлетия Дома Романовых 21 февраля 1913, собрало практически всю буддийскую колонию города, включая русских «необуддистов». Кто были эти люди, которых право-радикальная пресса того времени саркастически именовала «идолопоклонниками» и «богоискателями»? Корреспондент «Нового времени» обнаружил среди присутствующих «кн. Дондукову, несколько офицеров во главе с полковником ген-штаба И. и двух воспитанников училища правоведения»46. «Княгиня Дондукова» — это Ксения Александровна Тундутова, дочь русского генерала А. М. Бригера, бывшая замужем за калмыцким князем («нойоном») из Малых Дербет, блестящим гвардейским офицером Данзаном (Дмитрием) Тундутовым47. Салон красавицы-княгини К. А. Тундутовой являлся центром петербургских «необуддистов» в 1910-е годы (тогда как центром столичных теософов был салон А. А. Каменской, основательницы РТО и редактора-издателя «Вестника теософии»).

Кроме князей Тундутовых, у Доржиева в Петербурге был еще один влиятельный покровитель — «лицо, занимающее довольно высокий служебный пост», как писала одна из газет. «Благодаря сочувствию, высказанному к идеям буддийской религии этим лицом, а также благодаря усиленным хлопотам его, петербургской буддийской колонии удалось получить разрешение на сооружение в С.-Петербурге первого буддийского храма»48. Речь, по-видимому, идет о князе Эспере Эсперовиче Ухтомском. Ученый (большой знаток ламаизма), дипломат, предприниматель, редактор-издатель «С.-Петербургских ведомостей», наконец, коллекционер произведений буддийского искусства, князь Ухтомский был довольно колоритной фигурой для своего времени. Являясь сторонником активной русской политики в Тибете, он немало способствовал осуществлению политических планов Доржиева. Именно Ухтомский, благодаря своей близости ко двору, помог «тибетскому посланнику» получить аудиенцию у царя в 1898 г. и ввел его в петербургское высшее общество. И если политики поначалу восприняли Доржиева весьма сдержанно и холодно, ибо просимая им помощь Тибету грозила России серьезными дипломатическими осложнениями с Англией, то совсем иным было отношение к нему великосветской публики, особенно тех, кто в своих религиозно-нравственных исканиях пришел к принятию учения Будды. Эти люди видели в Доржиеве не закулисного дипломата и политика, но прежде всего высокое духовное лицо, стоящее близко к Далай-ламе, одного из Учителей мистического Тибета.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Похожие:

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconПояснительная записка к программе
Издательство «Детство-Пресс», Санкт-Петербург, 2002 год, код ар №065631 от 19. 01. 98г

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconМетодические рекомендации для студентов заочников Художественно-педагогического факультета
Студентам рекомендуется пользоваться пособиями: З. И. Бурова. Учебник английского языка для гуманитарных специальностей вузов: Высшее...

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconИздание первое, исправленное и дополненное
Самая лучшая школа игры на скрипке / И. Ксов. — М. Наука-Пресс, 2002. — 93 с ил. — Isbn 5-02-002883-5, 1 000 экз

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconПубличный отчёт государственного бюджетного общеобразовательного учреждения
Федерации город федерального значения – Санкт-Петербург, в лице исполнительного органа государственной власти Санкт-Петербурга администрации...

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconНовые поступления литературы за январь 2014 г. Ш6
Чувство реальности : роман : в 2 кн. Кн. 1 / Дашкова, Полина Викторовна. М. Астрель : аст, 2002. 344 с. Isbn 5-17-014658 Isbn 5-17-013265...

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconАнастасии Новых «Перекрестье. Исконный Шамбалы»
Все события и персонажи являются авторским вымыслом. Любые совпадения имён, фамилий и должностей персонажей с реальными именами живых...

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconН. Ю. Ремизова Бабушкина. 30. 06. 2013год
Чтобы его облегчить, предложены основные огненно-волевые настрои к Агни (Огню) для вполне осознанного принятия в себя его потоков....

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconБ енилюкс 190031, Санкт Петербург, ул. Ефимова 4А. офис 714 Тел./факс:...
Обзорная экскурсия по Брюсселю (3 часа). Экскурсия проводится с группой в сопровождении русскоговорящего гида. Свободное время

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconПрограмма 1-й день: Санкт-Петербург (Россия)
Санкт-Петербург, ул. Лизы Чайкиной, д. 10, тел: 7 (812) 232 83 33, факс: 7 (812) 498 08 89

Время Шамбалы xes «Время Шамбалы»: Нева, олма-пресс образование; Санкт-Петербург; 2002 isbn 5-7654-2244-6, 5-94849-264-8 iconКниги, поступившие в мбук «Межпоселенческая центральная библиотека»...
Антология прозы двадцатилетних : Выпуск Рассказы. – Санкт-Петербург : Лимбус Пресс, ООО издательство К. Тублина, 2007. – 416 с



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
ley.se-todo.com

Поиск