Макс Вебер «объективность»






НазваниеМакс Вебер «объективность»
страница8/10
Дата публикации22.09.2013
Размер0.95 Mb.
ТипДокументы
ley.se-todo.com > Экономика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

[398]

релятивизма историк, стремясь, с одной стороны, понять изучаемую им эпоху «изнутри», с другой — вынести свое «суждение» о ней, испытывает потребность в том, чтобы вывести масштабы своего суждения из «материала», то есть в том, чтобы «идея» в значении идеала выросла из «идеи» в значении «идеального типа». Эстетическая притягательность подобного способа приводит к тому, что граница между этими двумя сферами постоянно сти­рается, в результате чего возникает половинчатое реше­ние, при котором историк не может отказаться от оце­ночного суждения и одновременно пытается уклониться от ответственности за него. В такой ситуации элементар­ным долгом самоконтроля ученого и единственным сред­ством предотвратить подобные недоразумения является резкое разделение между сопоставительным соотнесением действительности с идеальными типами в логическом смысле слова и оценочным суждением о действительно­сти, которое отправляется от идеалов. «Идеальный тип» в нашем понимании (мы вынуждены повторить это) есть нечто, в отличие от оценивающего суждения, совершенно индифферентное и не имеет ничего общего с каким-либо иным, не чисто логическим «совершенством». Есть иде­альные типы борделей и идеальные типы религий, а что касается первых, то могут быть идеальные типы таких, ко­торые с точки зрения современной полицейской этики тех­нически «целесообразны», и таких, которые прямо про­тивоположны этому.

Мы вынуждены отказаться здесь от подробного рас­смотрения самого сложного и интересного феномена — вопроса о логической структуре понятия государства. Заметим лишь следующее: если мы зададим вопрос, что в эмпирической действительности соответствует идее «государства», то обнаружим бесконечное множество диффузных и дискретных действий и пассивных реак­ций, фактически и юридически упорядоченных связей, либо единичных по своему характеру, либо регулярно повторяющихся; связей, объединенных идеей, которая является верой в действительно значимые нормы или долженствующие быть таковыми и в отношения господ­ства-подчинения между людьми. Эта вера отчасти являет собой мысленно развитое духовное достояние; отчасти же, смутно ощущаемая или пассивно воспринятая в самой разнообразной окраске, она существует в умах людей, которые, если бы они действительно ясно мыслили

[399]

«идею» как таковую, не нуждались бы в «общем учении о государстве», которое должно быть из нее выведено. Научное понятие государства, как бы оно ни было сфор­мулировано, всегда является синтезом, который мы соз­даем для определенных целей познания. Однако вместе с тем этот синтез в какой-то мере абстрагирован из мало отчетливых синтезов, обнаруживаемых в мышлении исто­рических людей. Впрочем, конкретное содержание, в ко­тором находит свое выражение в этих синтезах совре­менников историческое «государство», также может быть сделано зримым только посредством их ориентации на идеально-типические понятия. Не вызывает также ни ма­лейшего сомнения, что первостепенное практическое зна­чение имеет характер того, как всегда несовершенные по своей логической форме синтезы создаются совре­менниками, каковы их идеи о государстве (так, напри­мер, немецкая метафизическая идея «органического» го­сударства в ее отличии от «делового» американского представления). Другими словами, и здесь долженствую­щая быть значимой или мыслимая значимой практи­ческая идея и конструированный с познавательной целью теоретический идеальный тип движутся парал­лельно, постоянно проявляя склонность переходить друг в друга.

Выше мы намеренно рассматривали «идеальный тип» преимущественно (хотя и не исключительно) как мыслен­ную конструкцию для измерения и систематической ха­рактеристики индивидуальных, то есть значимых в своей единичности связей, таких, как христианство, капита­лизм и пр. Это было сделано для того, чтобы устранить распространенное представление, будто в области явле­ний культуры абстрактно типическое идентично абстракт­но родовому, что не соответствует истине. Не имея воз­можности дать здесь анализ многократно обсуждаемого и в значительной степени дискредитированного непра­вильным применением понятия «типическое», мы полага­ем — все наше предшествующее изложение свидетель­ствует об этом, — что образование типических понятий в смысле исключения «случайного» также происходит именно в сфере «исторических индивидуумов». Конечно, и те родовые понятия, которые мы постоянно обнару­живаем в качестве компонентов исторического изложе­ния и конкретных исторических понятий, можно посред­ством абстракции и усиления определенных существен-

[400]

ных для них понятийных элементов превратить в иде­альные типы. Именно это чаще всего происходит на прак­тике и являет собой наиболее важное применение иде­ально-типических понятий; каждый индивидуальный идеальный тип составляется из понятийных элементов, родовых по своей природе и превращенных в идеаль­ные типы. И в этом случае обнаруживается специфи­чески логическая функция идеально-типических понятий. Простым родовым понятием в смысле комплекса приз­наков, общих для ряда явлений, выступает, например, понятие «обмен», если отвлечься от значения понятий­ных компонентов, то есть просто анализировать повсе­дневное словоупотребление. Если же соотнести данное понятие с «законом предельной полезности» и образовать понятие «экономический обмен» в качестве экономичес­кого рационального процесса, то последнее, как вообще любое полностью развитое понятие, будет содержать суждение о «типических» условиях обмена. Оно примет генетический характер и тем самым станет в логичес­ком смысле идеально-типическим, то есть отойдет от эмпи­рической действительности, которую можно только срав­нивать, соотносить с ним. То же самое относится ко всем так называемым «основным понятиям» политической эко­номии: в генетической форме они могут быть развиты только в качестве идеальных типов. Противоположность между простыми родовыми понятиями, которые просто объединяют общие свойства эмпирических явлений, и родовыми идеальными типами, такими, например, как идеально-типическое понятие «сущности» ремесла, в каж­дом отдельном случае, конечно, стерта. Однако ни одно родовое понятие как таковое не носит характер «типичес­кого», а чисто родового «среднего» типа вообще не суще­ствует. Во всех тех случаях, когда мы, например, при ста­тистическом обследовании говорим о «типичных» величи­нах, речь идет о чем-то большем, чем средний тип. Чем в большей степени речь идет о простой классификации про­цессов, которые встречаются в действительности как мас­совые явления, тем в большей степени речь идет о родовых понятиях; напротив, чем в большей степени создаются понятия сложных исторических связей, исходя из тех их компонентов, которые лежат в основе их специфического культурного значения, тем в большей степени понятие — или система понятий — будет приближаться по своему характеру к идеальному типу. Ведь цель образовани

[401]

идеально-типических понятий всегда состоит в том, чтобы полностью довести до сознания не родовые признаки, а своеобразие явлений культуры.

Тот факт, что идеальные типы, в том числе и родо­вые, могут быть использованы и используются, представ­ляет особый методический интерес в связи с еще одним обстоятельством.

До сих пор мы, по существу, рассматривали идеаль­ные типы только как абстрактные понятия тех связей, которые, пребывая в потоке событий, представляются нам «историческими индивидуумами» в их развитии. Теперь же здесь возникает осложнение, так как поня­тие «типического» сразу же вводит ложную натурали­стическую идею, согласно которой цель социальных наук есть сведение элементов действительности к «законам». Дело в том, что идеальный тип развития также может быть сконструирован, и конструкции такого рода обла­дают в ряде случаев большим эвристическим значением. Но при этом возникает серьезная опасность того, что грань между идеальным типом и действительностью бу­дет стираться. Можно, например, прийти к такому теоре­тическому выводу, что при строго «ремесленной» орга­низации общества единственным источником накопления капитала является земельная рента. На этой основе можно, вероятно, конструировать (мы не будем здесь проверять правильность подобной конструкции) обуслов­ленный совершенно определенными простыми факторами (такими, как ограниченная земельная территория, рост народонаселения, приток благородных металлов, рацио­нализация образа жизни) идеальный тип преобразо­вания ремесленного хозяйства в капиталистическое. Яв­лялся ли исторический процесс развития эмпирически действительно таким, как он выражен в данной кон­струкции, можно установить с ее помощью в качестве эвристического средства — сравнивая идеальный тип с «фактами». Если идеальный тип сконструирован «пра­вильно», но действительный процесс развития не соот­ветствует идеально-типическому, мы тем самым обрели бы доказательство того, что средневековое общество в ряде определенных моментов не было строго «ремеслен­ным» по своему характеру. Если же идеальный тип был сконструирован в эвристически «идеальной» манере (имело ли это место в нашем примере и каким образом, мы совершенно оставляем в стороне), то он приведет

[402]

исследователя к более отчетливому постижению этих не связанных с ремеслом компонентов средневекового обще­ства в их своеобразии и историческом значении. Если идеальный тип приводит к такому выводу, можно счи­тать, что он выполнил свою логическую цель именно потому, что обнаружил свое несоответствие действитель­ности. В этом случае он был проверкой гипотезы. Такой метод не вызывает сомнений методологического харак­тера до тех пор, пока исследователь отчетливо осознает, что идеально-типическую конструкцию развития, с одной стороны, и историю — с другой, следует строго разде­лять и что в данном случае упомянутая конструкция служила просто средством совершить по заранее обду­манному намерению значимое сведение исторического явления к его действительным причинам, возможное, как нам представляется, при существующем состоянии нашего знания.

Отчетливо видеть подобную грань затрудняет подчас, что нам известно из опыта, одно обстоятельство: кон­струируя идеальный тип или идеально-типическое разви­тие, исследователи часто пытаются придать им большую отчетливость посредством привлечения в качестве иллю­страции эмпирического материала исторической действи­тельности. Опасность этого самого по себе вполне закон­ного метода заключается в том, что историческое зна­ние служит здесь теории, тогда как должно быть наобо­рот. Теоретик легко склоняется к тому, чтобы рассмат­ривать данное отношение как само собой разумеющее­ся или, что еще хуже, произвольно подгонять теорию и историю друг к другу и просто не видеть различия между ними. Еще резче такие попытки дают о себе знать в том случае, если идеальная конструкция развития и понятийная классификация идеальных типов определен­ных культурных образований насильственно объединя­ются в рамках генетической классификации. (Например, формы ремесленного производства идут в такой класси­фикации от «замкнутого домашнего хозяйства», а рели­гиозные понятия от «созданных на мгновение божков».) Последовательность типов, полученная посредством вы­бранных понятийных признаков, выступает тогда в ка­честве необходимой, соответствующей закону историче­ской последовательности. Логический строй понятий, с одной стороны, и эмпирическое упорядочение понятого в пространстве, во времени и в причинной связи — с

[403]

другой, оказываются тогда в столь тесном сцеплении друг с другом, что искушение совершить насилие над действительностью для упрочения реальной значимости конструкции в действительности становится почти не­преодолимым.

Мы сознательно отказались здесь от того, чтобы при­вести наиболее важный для нас пример идеально-типи­ческой конструкции — мы имеем в виду концепцию Маркса. Это сделано из тех соображений, чтобы не усложнять еще больше наше исследование интерпре­тациями Марксова учения, чтобы не опережать события, так как наш журнал ставит перед собой задачу по­стоянно давать критический анализ всей литературы об этом великом мыслителе и всех работ, продолжаю­щих его учение. Вот почему мы здесь только констати­руем то обстоятельство, что все специфические марк­систские «законы» и конструкции процессов развития (в той мере, в какой они свободны от теоретических ошибок) идеально-типичны по своему характеру. Каж­дый, кто когда-либо работал с применением маркси­стских понятий, хорошо знает, как высоко неповторимое эвристическое значение этих идеальных типов, если поль­зоваться ими для сравнения с действительностью, но в равной мере знает и то, насколько они могут быть опас­ны, если рассматривать их как эмпирически значимые или даже реальные (то есть по существу метафизичес­кие) «действующие силы», «тенденции» и т. д.

Для иллюстрации безграничного переплетения поня­тийных методических проблем, существующих в науках о культуре, достаточно привести такую шкалу понятий: родовые понятия; идеальные типы: идеально-типические родовые понятия; идеи в качестве эмпирически прису­щих историческим лицам мысленных связей; идеальные типы этих идей; идеалы исторических лиц; идеальные типы этих идеалов: идеалы, с которыми историк соотно­сит историю; теоретические конструкции, пользующиеся в качестве иллюстрации эмпирическими данными; исто­рическое исследование, использующее теоретические по­нятия в качестве пограничных идеальных случаев. К это­му перечню следует добавить множество различных сложностей, на которые здесь можно лишь указать, та­ких, как различные мысленные образования, отношение которых к эмпирической реальности непосредственно данного в каждом отдельном случае весьма Проблема-

[404]

тично. В нашей статье, цель которой состоит только в том, чтобы поставить проблемы, мы вынуждены отказать­ся от серьезного рассмотрения практически важных во­просов методологии, таких, как отношение идеально-ти­пического познания к познанию закономерностей, иде­ально-типических понятий к коллективным понятиям и т. д.

Несмотря на все приведенные указания, историк бу­дет по-прежнему настаивать на том, что господство идеально-типической формы образования понятий и кон­струкций является специфическим симптомом молодости научной дисциплины. С таким утверждением можно в известной степени согласиться, правда, делая при этом иные выводы. Приведем несколько примеров из других наук. Конечно, задерганный школьник так же, как на­чинающий филолог, представляет себе язык сначала «органически», то есть как подчиненную нормам над-эмпирическую целостность, задача науки — установить, что же следует считать правилами речи. Первая задача, которую обычно ставит перед собой «филология», — это логически обработать «письменный язык», как было сде­лано, например, в Accademia della Crusca; свести его содержание к правилам. И если сегодня один ведущий филолог заявляет, что объектом филологии может быть «язык каждого человека», то сама постановка такого вопроса возможна только после того, как в письменной речи дан относительно установившийся идеальный тип, которым можно оперировать в исследовании многообра­зия языка, принимая его хотя бы в виде молчаливой предпосылки: без этого исследование будет лишено гра­ниц и ориентации. Именно так функционируют конструк­ции в естественноправовых и органических теориях государства, или, возвращаясь к идеальному типу в на­шем понимании, такова теория античного государства у Б. Констана; они служат как бы необходимой гаванью до той поры, пока исследователи не научатся ориенти­роваться в безбрежном море эмпирических данных. Зрелость науки действительно всегда проявляется в преодолении идеального типа, в той мере, в какой он мыслится как эмпирически значимый или как родовое понятие. Однако использование остроумной конструкции Констана для выявления известных сторон античной госу­дарственной жизни и ее исторического своеобразия со­вершенно оправданно и в наши дни, если помнить об

[405]

идеально-типическом характере этой конструкции. Есть науки, которым дарована вечная молодость, и к ним от­носятся все исторические дисциплины, перед ними в веч­ном движении культуры все время возникают новые про­блемы. Для них главную задачу составляют преходящий характер всех идеально-типических конструкций и вместе с тем постоянная неизбежность создания новых.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Макс Вебер «объективность» iconМакс Вебер политика как призвание и профессия
...

Макс Вебер «объективность» iconРоссийская ассоциация телефонной экстренной психологической помощи вилфрид вебер
Вебер в. Важные шаги к помогающему диалогу программа тренинга, основанная на практическом опыте/ Перевод с англ. С. М. Адамовой....

Макс Вебер «объективность» iconМакс Ландсберг Москва «эксмо» 2004
Повышайте собственную эффективность, мотивируя и развивая тех, с кем вы работаете

Макс Вебер «объективность» icon3 3 Основное в содержании речи Объективность
Целеустремленность Повышение напряжения Повторение Неожиданность Смысловая насыщенность Лаконизм (краткость речи) Юмор, остроты,...

Макс Вебер «объективность» icon-
Нет, батенька, — мягко этак, попуская, говорит Цезарь, — объективность требует признать, что Эйзенштайн гениален. Иоанн Грозный Разве...

Макс Вебер «объективность» iconI. Поджо Браччолини Застольные беседы, часть III
Ргнф №13-09-0142 «Объективность, достоверность и факт в гуманитарных науках раннего Нового времени: историческая реконструкция и...

Макс Вебер «объективность» iconGunthard Weber (Hrsg.) Praxis des famiuen-stellens beitrage zu systemischen...
Практика семейной расстановки: Системные решения по Берту Хеллингеру (Составитель Г. Вебер) / Перевод с немецкого И. Д. Бе­ляковой....

Макс Вебер «объективность» iconР ейтинг проектов-победителей боф проект от 21 марта 2012
Форума. Подобный рейтинг претендует не столько на объективность оценок, выставленных участниками Форума, сколько на оценку авторов...

Макс Вебер «объективность» iconМажоризация Кривая Лоренца Макс Ото Лоренц (Lorenz M. O., 1876-1959)...
Лемма. Если функция не убывает, ф функция g выпукла по Шуру, то функция выпукла по Шуру

Макс Вебер «объективность» iconМэри и макс
Ироничная, грустная и очень смешная пластилиновая история о дружбе по переписке двух совершенно разных людей – умной восьмилетней...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
ley.se-todo.com

Поиск